— Есть? Тогда идёмте в дом. Арсений кивнул доктору — мол, можете увозить, и устремился в парадную.
В отличие от Лизы, он был высок и шагал широко, так что девушка за ним едва успевала.
— Не отставайте! — Ловецкий вошёл в большую залу, как раз выходившую на тот самый балкон.
В ней царил полный беспорядок. Громоздкий шкаф в углу открыт и выпотрошен. По полу разбросаны бумажки, исписанные столбиками текста, явно стихотворного. Возле балконной двери лежал стул с отломанной ножкой; сама она, окровавленная, была отброшена в угол.
Арсений поднял один из листов и продекламировал:
— Вечером вновь я смотрю в тишину, Ночи пытаясь познать глубину. Кто мне расскажет, зачем мы живём, Вкусно едим и допьяна пьём?
Поморщился и, повернувшись к Лизе, невесело улыбнулся:
— Жуткая графомания. Что ж, Лизавета, вот он, ваш шанс. Рассказывайте, что видите и на какие мысли это вас наводит?
Впервые на месте преступления
Какие выводы она может сделать? Лиза внутренне содрогнулась от мысли, что может не оправдать доверие Арсения Алексеевича, и тот выгонит её с позором! Но отступать было поздно, поэтому девушка оглянулась и наморщила лоб в раздумьях. Затем, кивнув собственным мыслям, начала говорить.
— Что-то явно искали. И, скорее всего, не нашли. В грудь били из отчаяния. Если бы пытали, ограничились конечностями, ведь тогда главная цель была бы разговорить, а не убить. Преступник подвержен эмоциям — слишком много ударов…
Лизавета сделала паузу, вопросительно посмотрела на сыщика и, встретив заинтересованный взгляд, продолжила:
— Ножевые раны наносили, пока он ещё был жив, иначе не было бы крови. Этим можно объяснить и выражение ужаса на лице убитого.
Она заглянула в свои записи на бланке протокола.
— Сначала, думаю, сломали череп ножкой от стула. Скорее всего, в гневе. Никто с холодной головой не ломал бы ножку, потому что есть много других предметов, которые можно было бы использовать.
Она кивнула на статуэтку богини Артемиды высотой в 50 см, которая одиноко стояла в шкафу, потом на мгновение призадумалась.
— Хотя, не исключено, борьба и была, но других следов на теле мы не увидели, значит, вряд ли. Правда, тогда я не совсем понимаю, почему ножка именно там валяется.
Лизавета пыталась ещё что-нибудь найти, потому как по лицу сыщика не было понятно, доволен он ответом своей новой ассистентки или же нет. Вдруг улыбнулась краешком губ.
— Дилетант в стихосложении. Две рифмы плюс следующие две рифмы. Самый простой способ.
— Очень недурственно! — выслушав доводы Лизы, Ловецкий удивлённо кивнул. — Убийца действовал в сильном гневе, тут Вы совершенно правы. И борьбы никакой не было. Золотицкий, похоже, был страшно перепуган и никакого сопротивления не оказывал. Вот только череп ему никто не проламывал. Смотрите!
Выйдя на балкон, Арсений показал ассистентке вниз, на большой булыжник, наполовину вросший в землю.
— Коллекционер пытался сбежать, — пояснил он. — Прыгнул с балкона и очень неудачно приземлился — затылком прямо об камень. Вы спросите, откуда взялась окровавленная ножка? Оттуда же, что и разбросанные вещи, — преступник пытается ввести нас в заблуждение.
Арсений кивнул на шкаф.
— Когда что-то ищут, вещи вытаскивают по одной — а ну как между рубашками спрятано? Здесь же одежду бросали прямо стопками, видите? Убийца пытался имитировать ограбление. Ножку же перемазал кровью от ножевых ран. Вот тут следы смазаны рукой. Пальцы убитого испачканы не были, значит, это сделал преступник. Да и на ножке, если присмотреться, есть отпечатки. Кстати, Вы слышали о новой методе изобличения нарушителей закона? У каждого человека отпечатки подушечек пальцев индивидуальны, и по ним можно определить, был ли подозреваемый на месте преступления. Я уже подал прошение о внедрении таковой и у нас!
Заметив, что девушка, видимо, устыдившись своих ошибок, покраснела, Арсений добродушно улыбнулся.
— Да вы не конфузьтесь, тут дело сложное, запутаться не грешно. Впрочем, вы меня и без того крайне поразили своей наблюдательностью и логичностью выводов.
В углу вдруг что-то зашипело, а потом раздалось гулкое «бууууумммм!» И ещё раз. И снова. Били напольные часы, высокие, тёмно-коричневые, без маятника, зато с деревянными солдатиками, будто стоящими на страже перед резной дверцей в нижней части курантов. Один из солдатиков сурово смотрел прямо перед собой, а вот второй чуть отвернулся, словно проверяя, не приближается ли противник с фланга.
— Знатные часики! Тут и гравировка имеется: «Господину Золотицкому в знак глубочайшей признательности и восхищения поэтическим талантом!». Да уж, талант недюжинный… кстати, вы, я вижу, разбираетесь в поэзии? Случайно не пишете?