Арсений вдруг нахмурился, словно обозначая переход к неприятной теме.
— Теперь немного о правилах. Что такое место преступления? Это прежде всего собрание улик, по неосторожности оставленных преступником. Вы молодец, что обнаружили волос внутри часов, но вы же уничтожили другую важную штуку — отпечатки следов обуви. А ведь по ним можно сказать очень многое. Рисунок подошвы, фрагменты земли или песка, размер ноги — всё это может помочь. Впредь будьте внимательнее и прежде чем что-то сделать — спрашивайте. А за этот просчёт я вынужден буду вас наказать, как и обещал давеча. Что выбираете — розги или наведение порядка в моём архиве?
Службу свою Арсений очень любил. Не скучал в многочасовых засадах, с азартом участвовал в погонях и перестрелках, никогда не отсиживался в кабинете во время общегородских операций. И лишь одна ерунда его сводила с ума — необходимость писать отчёты и протоколы, да ещё чтобы вышестоящим понятно было. С почерком у Ловецкого не складывалось, как и с усидчивостью. Михаил Филиппович неоднократно предлагал ему завести письмоводителя или вовсе ассистента, но сыщик неизменно отмахивался. Это что же, рядом с ним, известным франтом, будет ошиваться какой-то прыщавый юнец или лысеющий неудачник, не способный сделать сколь-нибудь успешную карьеру? Увольте, Ваша Светлость!
А вот юная красавица с любопытным блеском в глазах — совсем другое дело! Да, это совершенно не принято в их профессии, но Ловецкий известен своей экстравагантностью! Дело за малым — получить благословение от полицеймейстера. И от Лизы, разумеется.
Жертва начальственного произвола не подвела. Вздохнула сокрушённо, произнесла еле слышно:
— Лучше уж архив разгребать. Только… Я завтра после полудня смогу прийти в Управление. У нас утром обязательные занятия, а потом я улизну…
На том и условились. Закончив с осмотром места преступления, сыщик девушку отпустил. Лизавета, вежливо попрощавшись со всеми присутствующими, вышла из дома убиенного Золотицкого и направилась в сторону пансиона. Время было не позднее, так что она решила прогуляться через парк. Заодно и осмыслить всё произошедшее.
Итак, Ловецкий ее не выгнал, дал шанс с ним поработать! Лиза мечтала об этом последние… сколько лет? Это точно случилось до истории с кровавыми письменами. Уже тогда она грезила стать первой в российской истории и, разумеется, самой лучшей сыщицей. Точно! Это было после громкого ограбления нескольких господских домов. Злоумышленники всегда находили тайник, как бы хитро он не был спрятан. Тогда репортёры следовали за Арсением Алексеевичем по пятам, чем немало его злили, пока он не пообещал посадить всех в кутузку до окончания расследования.
Лиза улыбнулась своим мыслям… И ведь посадил же. Не всех, конечно, всего парочку самых назойливых, но сделал это так показательно, что даже вмешательство Императора не помогло вызволить бедолаг. Лизавета тогда поразилась, сколько же на самом деле власти и смелости в этом человеке! Дерзновенно отказать самому Императору, рискуя поплатиться карьерой, положением… немыслимо. Тогда девушка впервые заинтересовалась сыском и, в особенности, Ловецким. Ей всегда нравилось заниматься математикой, причём искать разные пути решения задач, а не только те элементарные, о которых им рассказывают на уроках. А ведь следствие — тот же поиск нестандартных ходов. Разгадывать загадки… докапываться до истины… Страсть как увлекательно!
В приют Лиза вернулась почти к ужину. Её подруга Иринка уже ждала у тайного, известного лишь им двоим входа, чтобы вместе пойти в столовую.
За едой поговорить не получилось. Воспитательницы внимательно следили за тишиной во время трапезы, да и ушей рядом слишком много. Зато после девушки незаметно пробрались в подвал, чтобы без помех обсудить последние новости. Иринка сгорала от нетерпения.
— Ну как? Удалось?
Лиза кивнула с улыбкой на устах.
— Не выгнал, представляешь? Я сегодня даже на месте преступления была! Интересно — жуть!
— Ого! — подруга даже рот раскрыла от удивления. — А что за дело? Уже раскрыли?
— Нет, конечно. Только сегодня случилось. Но Арсений Алексеевич разрешил помогать! — она чуть задрала носик в порыве гордости. — А детали дела не могу сообщать. Конфе… конфед… Тьфу! Что за слово такое… конфиденциально! Вот!
Лиза подняла указательный палец вверх, для убедительности.
— Конечно, я всё понимаю… — чуть сникла Иринка.
— Не переживай! Мы как его раскроем, я тебе всё обязательно расскажу!
— Обещаешь?
— Конечно!
Иринка захлопала в ладоши и обняла подругу.
— Ну а здесь что?
Девочка вздохнула.
— Да как обычно. Марья Митрофановна тебя обыскалась. Так что готовься.