Он достал из внутреннего кармана хронометр, сверился с ним и, оставив помощницу наедине с бумажными завалами, вышел из кабинета.
Труд физический, труд умственный
Лизавета со вздохом оглядела архив, оценивая масштаб бедствия.
«Мдааа… Тут нога полотёров с самого каменного века не ступала… Ну ничего, справлюсь, как всегда!»
Лиза отбывала наказание в приюте так же часто, как и сбегала из него. Нередко эти два события были взаимосвязаны. Ну не могла она целыми днями находиться под пристальным вниманием воспитательниц, изображая из себя благочестивую юную деву… Скучно! Поэтому она убегала и гуляла по городу, его разным районам, и в особенности по парку, неизменно за это расплачиваясь: то противни на кухне очистить, то в подвале мусор разгрести, то под крышей вымыть. Но девушка никогда не унывала. Ведь благодаря этим наказаниям она единственная изучила весь приют как свои пять пальчиков: где можно срезать путь, где спрятаться. Но самое главное — в приюте был потайной ход! О нём не подозревала и госпожа Северинова, а она, Лиза, знала. И пользовалась иногда…
Вооружившись бумагой Ловецкого, «важная персона» отправилась искать помощников. Обнаружила их быстро, даже без помощи дежурного — уборщики сидели в небольшой комнатушке на первом этаже и пили чай.
— Добрый день, господа. Мне нужна ваша помощь в архиве сыщика Ловецкого. Там очень много пыли.
— Барышня, — рассмеялся тот, что постарше, — некогда нам! Заняты совсем, и потом будем тоже. Помещений-то вон как много, а мы одни… Нипочём не поспеем!
Он пожал плечами. Лиза притворно ахнула, прижав руку к груди, и подняла одну бровь вверх:
— Не хотите ли вы сказать, что мне нужно вернуться к Арсению Алексеевичу и передать ему ваш отказ выполнять его поручение?
Она обвела взглядом рабочих.
— Хорошо, я так ему и скажу.
Девушка медленно развернулась и, гордо подняв голову, медленно поплыла в сторону выхода с идеально прямой спиной. Уже взявшись за ручку двери, она услышала недовольное:
— Подождите, придём мы.
Она улыбнулась и, не оборачиваясь, проговорила:
— Жду вас через 10 минут в кабинете Арсения Алексеевича.
Пока помощники заканчивали чаепитие, Лизавета времени не теряла — начала перетаскивать папки с делами из архива в кабинет. Вскоре появились три уборщика — самые молодые.
— Ого, какой большой самовар! — завистливо присвистнул один из них. — Эх, нам бы такой!
— Забирайте! — Лиза величественно махнула рукой в сторону медного чудовища.
— А точно Арсений Алексеевич разрешит?
— Давайте рассуждать! — важно заявила девушка. — Этот слой пыли указывает нам на то, что господин сыщик не часто пользуется сим агрегатом, если вообще хоть раз до него дотрагивался. Если вдруг спросит — скажу, что отдала нуждающимся. В Библии написано — с ближним делиться нужно!
Вчетвером они провели время до самого вечера. Парни больше не шутили над Лизой. То ли сказывался авторитет Ловецкого, то ли потому, что ассистентка статского советника работала с ними наравне. Под конец они развесили грамоты и благодарственные письма по стенам, а все папки с делами разместили в шкафах по годам. К возвращению сыщика девушка сидела за его столом в очень удобном кресле и просматривала последние дела на предмет наличия стихов на местах преступлений.
***
Разумеется, часы в доме Слонова были. Но вместо солдатиков их украшали четыре изящные балеринки, каждая со своим па. С тайником пришлось повозиться подольше. Ловецкий испробовал добрый десяток комбинаций, прежде чем заиграла музыка, фигурки закружились, возвращаясь в исходное положение, и лишь потом дверца, изображающая театральный занавес, медленно сдвинулась в сторону.
Внутрь Арсений не полез. Достал лупу, наклонился и стал внимательно осматривать пол часового отсека. Вскоре хмыкнул удовлетворённо, засвистел бравурный марш, достал из внутреннего кармана блокнот и что-то в нём зарисовал. Затем в очередной раз пообещал супруге и дочери мецената, что злодея всенепременно сыщет. А после на извозчике отправился в Управление — у кучера Кузьмы Митрофановича внук народился, и под такое событие сыщик ему внеочередной отпуск предоставил. А сменного водителя кобылы лишь после обеда обещали, вот и пришлось общественным транспортом попользоваться.
По пути Ловецкий заглянул в неделю как открывшееся заведение, произведшее фурор среди московской публики. Хозяином его был Макар Донатович Льдсовский, бывший цирковой клоун, решивший после выхода на пенсию ресторанным делом заняться. Идея его была простой, но весьма необычной. В пекарне при кафетерии выпекались круглые булочки на манер французских, резались поперёк себя на две половинки. На нижнюю клали говяжий бифштекс, поливали густым томатным соусом, добавляли ломтик сыра и накрывали второй половиной, после чего минуту грели в железной печи. Более ничего Макар Донатович публике пока не предлагал, хоть и намекал туманно, что ассортимент будет расширяться.