Другое дело люди. Они ведь не какие-то белые медведи или глупые пингвины, робко прячущие что-то нам неясное, и совершенно не ценящие сгинувших за так собратьев. Они-то -
данные антарктические люди - как раз навеки угодили в самую суть подледного мира. Им-то куда деваться от лютующего всюду страусопингвиниса? Конечно, несколько спасает то, что и люди тоже в результате цивилизационного воспитания яйца все-таки не несут. Именно данное обстоятельство не делает их предметом вожделения и гастрономии страусопингвиниса. По крайней мере, на постоянной основе.
К тому же, в отличие от технически отсталых белых медведей, антарктические - или скорее, подантарктические - люди объединены коллективизмом, причем, спаянным долгой совместной дружбой и отрезанностью от прочей человеческой цивилизации. Речь тут, конечно же, об экипаже «Молодого Вильгельма», когда-то в период ранней мировой войны волею судеб и типографско-навигационно-карточной опечатки угодившем в антарктические льды. Вернее, между двумя оными. То есть, в результате штормо-погодной жестокости подводная субмарина вермахта застряла не только под водой, а еще и втерлась между двух айсбергов, которые из-за аномальных морозов внезапно срослись в один, а впоследствии были принесены противотечениями обратно в Антарктиду, с каковой тоже срослись. Что же было делать славным субмаринистам, если винты их крейсера навеки вмерзли в ледовую ловушку?
Автор романа поведывает нам об этих старых горестях боевых субмаринистов весьма схематично. Не городить же, в самом деле, многотомное собрание сочинений по каждому году размышлений, споров и дум экипажа этого линкора по случаю многолетней невидимости в перископ абсолютно ничего? Неужели нужно целыми главами описывать, как, разыгрывая в рулетку очередность, подводные бойцы все же смотрят в мутность перископических линз и в результате долгой практики начинают что-то там видеть? Правда, каждый свое. Важно, что в результате совместных артикуляционных соитий, они все же домудрились использовать для расширения жизненного пространства кругозора узкие ниши торпедных округлостей. Причем, с помощью случайно оказавшейся на борту саперной лопаты, а также живого человеческого дыхания, им, в конце-то концов, и вправду удалось расширить свой мир до более окружающего. Однако вот туг-то в их мир торпедных полостей и входит яйцелюбивый страусопингвинис.
Вопрос борьбы с необузданностью дикой природы - символизированной оным страусопингвинисом, а также факторами абсолютно-нулевой температуры заперескопичесного льда - конечно же, занимают в книге весьма большое и широко-охватное пространство. В этих холоднокровных для субмаринистов условиях как-то забывается, что в далеком за-перископном мире идут года и года. Уже давно закончилась не только давне-мировая, но следующе-мировая война. И прочее человечество тоже постепенно обживает эту самую северную Антарктиду и даже ее льды. Правда, очень несмело, лишь поверху континента. Там, в этом отделенном крышей шестикилометрового льда мире, даже орнитологи- пингвенелюбы ничего не ведают не только о славных, долгоживущих в неспешности холодов боевых субмаринистах, но также о страшной молоконесущей птице страусопингвинисе. Откуда им знать? Ведь даже добрые к своим пятнистым яйцам обыденные пингвины им совершенно ничего не рассказывают.
Впрочем, а какое нам, читателям, дело до этих, если и увлеченных, то поверхностно, ученых людей? Ведь они совершенно не понимают, отчего иногда обыденные пингвины так неожиданно гогочут, разыскивая очередного пропавшего друга- наседчика или подругу-наседку, а также утерявшееся совместно с ними пятнистое яйцо? По странно наивной солидарности с обыденными пингвинами полярные орнитологи почему-то считают, что собратья пингвинов попросту презрели родимый коллектив и уплыли в летне-океанские странствия досрочно. А ведь ту г же, в снегах, порой виден не совсем затертый перьевым хвостом большой трехпальцевый след величиной с черенок лопаты! Неужели... Да нет же! Кто из орнитологов хочет потерять свое нажитое годами диссертационное благополучие и северополярную прибавку к профессорской пенсии, а также уважительно-благосклонное отношение коллег из-за какого-то невыясненного полярного трицератопса? Почти бессознательно они затирают бесценные научные доказательства существования страусопингвиниса, подкармливая именно в нужном месте пингвиний базар семечками с рыбой или ставя прямо посреди следа свои бесполезные для дела фото-камерные треножники.