Машина Демида была уже во дворе, а он сам нетерпеливо барабанил по рулю, не сводя глаз с моего подъезда.
— Извини, что задержалась, — я уселась в машину и легко чмокнула любимого в щёку.
— Так прощения не просят, — ответил он и «наказал» глубоким поцелуем. — Вот как надо.
— Куда едем? — спросила я, переведя дыхание.
— На наше место.
— Разве такое есть?
— Разве ты не знаешь, место, где ты подарила мне свой первый поцелуй, стало нашим — только для нас.
Демид снова потянулся ко мне, но я предостерегающе упёрлась ему в грудь ладонью:
— Если ты продолжишь в том же духе, мы никуда не попадём.
— Едем!
Через тридцать минут мы были на месте. Демид был уже в плавках, или правильнее будет их назвать короткими шортами для плавания, и суетился, выискивая самое удобное место для покрывала (критерии поиска были известны только ему). А я всё топталась около машины, борясь со своими комплексами. Делать нечего, согласилась ехать на речку — обнажайся. Сложив свою одежду поверх Дёминой, надела очки, закинула сумку на плечо и пошла в его сторону. Демид корректно промолчав, увидев меня в купальнике, лишь предложил:
— Хочешь искупаться? Вода должна была прогреться — всю неделю жара стояла.
Мы рука об руку спустились к реке по крутой тропинке, по щиколотку утопая в тёплом песке. На мой вкус вода оказалась холодной.
— Я лучше позагораю, — сказала я, в то время как Демид уже вовсю резвился в воде.
— Зря, Водичка отменная. — Может он и был разочарован моим отказом, но вида не подал. — Я поплыву на тот берег. Не против?
— Плыви. Буду волноваться за тебя и ждать на берегу, как Ассоль.
Демид только улыбнулся и, рассекая сильными руками речную гладь, отправился к противоположному берегу. Ближе к середине, он обернулся, помахал мне рукой, а я в ответ послала воздушный поцелуй. Устроившись на покрывале, с удовольствием подставила спину горячим лучам.
Я всегда любила лето, не важно, знойное, засушливое или дождливое. Наверное, потому, что родилась летом. И загорать всегда любила, чтоб до черноты, солнце любило меня в ответ, ложилось на кожу ровно и сразу, минуя поросячье-розовый, в медовый цвет. Жаль, что таких дней, когда можно спокойно валяться на солнышке, забыв о времени, у меня выдавалось не много. В прошлом году от силы раз пять довелось на пляж сходить. Через пару дней мне выходить на работу, а значит целых две недели считай вычеркнуты из жизни, то есть лета. Рука машинально потянулась к завязкам купальника — не любила быть зеброй, хоть и видела эти белые полосы только я, да и дышать сразу легче стало.
От жары меня разморило, да и подъём к экзамену в семь утра давал о себе знать. На меня накатила приятная истома, настойчиво переходящая в дремоту. Спать на солнцепёке — неблагодарное занятие, но голос разума звучал всё дальше и очень невнятно. Очнулась я от прикосновения чего-то холодного к моей шее. Ощущение было настолько приятным, что я, не открывая глаз, замурчала, как довольная кошка. Холод стал спускаться ниже по позвоночнику, заставляя меня выгибаться, остановился на пояснице и исчез, чтобы через секунду вернуться…
— А-а-а, что ты делаешь?! — завизжала я, когда холодный и мокрый Демид лёг на меня сверху.
Я не могла пошевелиться, холод казался обжигающим для моей разгорячённой кожи. Это была одновременно волнительно и отрезвляюще.
— Не обдуманно с твоей стороны подвергать свою нежную кожу такому шоку.
От его шёпота в самое ухо к моим ощущениям присоединились чувственные мурашки. Я опёрлась на локти, пытаясь встать, но сделать это под весом мужского тела оказалось не просто.
— На твоём месте я бы не стал делать резких движений, — голос Демида был спокойным, но не менее от этого интригующим.
— Почему это? — с вызовом спросила я.
— Во-первых, если я не захочу встать, ты соответственно тоже не сможешь этого сделать, просто сил не хватит. А во-вторых, верх от твоего купальника у меня…
Я резко легла, коря себя за то, что так неосмотрительно откинула лифчик в сторону, когда загорала, — рассчитывала, что успею одеться прежде, чем мой Грей вернётся из плавания.
— Мне кажется, тебе не подходит этот фасон, — начала я болтать ерунду, ища возможность выбраться из сложного положения. — Давай лучше всё останется на своих местах. Кстати, что ты там говорил насчёт «искупаться»?