— Не нужно ничего покупать, — и чтобы слова не выглядели слишком резко, добавила многозначительным шёпотом: — лучше сам приезжай.
Мы ещё долго целовались возле его машины и первый раз в жизни мне не было стыдно, хотя полдвора стали тому свидетелями. Неужели неуверенность лечится любовью? Я стояла под фонарём и с улыбкой махала Демиду вслед до тех пор, пока его машина не скрылась из виду. Сразу домой не пошла — надо было у Ленки по поводу предстоящей вечеринки уточнить.
Открывала она мне долго, я уже напридумывала кучу возможных несчастных случаев (что за голова? С такой фантазией только сценарии для фильмов ужасов писать), когда замок наконец щёлкнул. За дверью никого не оказалось, только свежие лужи от мокрых ног на полу и голос Городовой из ванной:
— Пять минут, и я выйду.
За её «пять минут» я успела вытереть пол, заварить чай, когда в кухню, обернувшись одним полотенцем, второе, намотанное на мокрые волосы, придерживая рукой, вошла раскрасневшаяся Ленка.
— Неужели решила футболку сменить? — усмехнулась я.
— Сейчас надену, если она тебе так в душу запала, — передразнила она.
— Уж лучше полотенце. Рассказывай, что на пятницу намечается?
— На городском пляже ресторан новый открыли с открытой террасой для танцев. Хотела обстановку разведать. Плюс на свежем воздухе.
— Тебе свежий воздух точно не помешает.
Ленка лишь язык показала на мою колкость, сняла с головы полотенце, тряхнула свой мокрой гривой и шумно отхлебнула из своей чашки.
— Мне сегодня Демид сюрприз устроил, — я не могла не поделиться новостью, — приехал со стариками знакомиться.
— Ты не рада?
— Да, как-то…неожиданно получилось. Обычно парни не спешат с этим. А он… Причём ещё заявил так гордо «У меня самые серьёзные намерения».
— И ты, как страус, от неожиданности голову в песок…
— Лен, ты не думаешь, что это слишком быстро? Мы встречаемся от силы три недели. Я даже не уверена, любовь это или просто физическое влечение. Хотя, с другой стороны… Ты знаешь, как были довольны старики? Ба в Демида просто влюбилась, да и деду он по душе пришёлся…
— Ну вот и славно, — подытожила Ленка, — пусть всё идёт своим чередом…
— Так это не я события подгоняю. — Помолчала, решая, говорить дальше или нет. — Лен, а если?..
— Так, стоп! — Городова звонко хлопнула ладонью по столу. — Запрещаю думать о плохом!
[1] Цитата из кинофильма «Любовь и голуби», СССР, 1985 г.
Сон второй. Глава 1
Неделя тянулась до безобразия долго. Редкие, словно зашедшие от скуки, покупатели в магазине, отсутствие возможности видеться с Демидом и установившееся тепло стало непобедимым комбо моего «не хочу», от которого по утрам даже зубы сводило.
С Демидом мы, как и договаривались, болтали каждый вечер. Только теперь, помня Ленки укоряющий взгляд и расценки на исходящие звонки с мобильного, ограничивалась максимум десятью минутами, каждый раз приговаривая «лучше увидеться, чем болтать». Не кривила душой — одних разговоров было мало. Если в прошлый раз, в его поездку в Москву, мы ещё не встречались, и я просто скучала по его обществу, то теперь у меня от его голоса по телефону и фраз «Аленький, хочу поцеловать тебя» внутри словно пружину до упора закручивали. В четверг, когда Демид в очередной раз вступил на скользкую для меня дорожку, я почти рычала в трубку:
— Угомонись, слышишь, прямо сейчас!
— Аль, всё в порядке? — по его тону я поняла, что перегнула, и парень мой явно растерян.
Сделав три глубоких вдоха сказала:
— Дём, у меня от твоих слов внутри всё судорогой сводит и руки трястись начинают. Признавайся, ты меня опоил чем-то? Думать ни о чём не могу, только представляю, как при встрече наброшусь на тебя, и руки твои…
— Угомонись, слышишь! — Демид, повторяя за мной, может и не рычал, но голос у него явно просел. Помолчал, а потом рассмеялся, и от хрипотцы этого смеха у меня побежали мурашки. — Аленький, ты меня пугаешь. Откуда в тебе столько…скрытых ресурсов? — И только дурак бы не понял, что под «ресурсами» он имеет в виду что-то не очень приличное. — Ещё пара фраз и мы перейдём на стадию «секс по телефону» …
— Вот и не звони мне больше! До субботы слышать тебя не хочу! Заберёшь меня с работы в восемь, и поговорим! — Тон у меня может был приказной и строгий, но щёки горели румянцем стыда от того, что сдала с потрохами своё страстное нутро.