Радости не было, счастья тоже. Огорошена, растеряна — да. А ещё наружу рвалось «Почему?!». Всё своё детство, как только начала более-менее рассуждать о жизни, воспринимать тяжесть быта, понимала, что достаток нашей семьи невысок. Что есть пенсии стариков, что не бедствуем, но и шиковать не на что. Что все эти годы чувствовала себя если не обузой для них, то очень серьёзной «статьёй расхода». И на мечту о журналистике рукой махнула, потому что даже мысль не шевельнулась, что потянем платное обучение, и работать пошла, чтобы карманные деньги у них не брать. И теперь получается… Почему раньше не сказали? Не доверяли? Думали, промотаю?.. Чувствовала, как начало потряхивать, да ещё эти взгляды деда и ба выжидающие, ждущие реакции моей, радости. И как быть, если нет её, радости этой, разочарование только, да волной поднимающееся чувство несправедливости? Отдышалась, собираясь с мыслями, понимая, что разборки сейчас ни к чему, остыть надо, обдумать. На холодную голову с дедом переговорить, не сегодня.
— Вы не думайте, что я не рада, — наконец выдала я, — огорошили вы меня, в себя прийти не могу. — Подалась вперёд, стала трясущимися руками собирать деньги обратно в стопку, машинально считая пачки. — И что, прям жить там могу?
— Ну, — переглянулась с дедом, теперь говорила бабушка, — можешь, конечно. Только мы думали, ты с нами останешься, пока учёбу не закончишь… Да и вообще, можешь не спешить…
Я сгребла всё своё добро со стола в охапку и пошла к себе в комнату. Вывалила пачки денег и ключи на стол, рядом с коробкой от Motorola, которая до сих пор была не вскрыта. Села на стул, подпёрла руками голову и, глядя на всё это богатство, подумала: «И что мне со всем этим делать?»
Глава 7
И тут мне захотелось праздника. Вскрыла, наконец, коробку, выуживая на свет Божий блестящую матовым серебром «раскладушку», легко помещающуюся в моей ладони. Из ближайшей пачки денег на глаз, не считая, вытащила двумя пальцами щепотку сотенных банкнот. Всё это и ключи от квартиры, теперь уже моей квартиры, закинула в сумочку, натянула шорты, рубашку, завязала высокий хвост. Уточнила у деда нужный адрес и вышла из квартиры.
Для начала нужно было сделать одно дело, то есть два: поменять доллары на родные деревянные и купить, наконец, сим-карту. Справившись с первым в одном из ближайших банков и став счастливым обладателем внушительной пачки в количестве почти двадцать тысяч рублей[1], дрожащими пальцами трамбовала её в узкие отделения своего кошелька, не предназначенные судя по всему для таких сумм. Я не собиралась тратить их за раз, мне хотелось прочувствовать ощущение наличия внушительной суммы денег прямо сейчас и прямо у меня в кошельке, не задумываясь перед каждой покупкой хватит на неё денег или нет. Как это говорится: осознание грело душу.
В салоне сотовой связи консультант помог мне вставить сим-карту в телефон, в который я сразу принялась вбивать номера: Демида, домашний, Ленкин домашний и крёстного фея. Хоть Кулабухова и обошлась жестоко с визиткой, но номер Мелехова я запомнить успела. Четыре номера — и всё, только самые нужные.
В честь праздника решила себя побаловать вкусненьким — зашла в ресторан при гостинице, который считался одним из самых дорогих в городе. Администратор скептически осмотрел меня с ног до головы, но к столику проводил, мысленно решив, что заказать я смогу разве что стакан холодной минеральной воды. А я даже растерялась, рассматривая меню. И не потому, что цены шокировали, мне просто ничего из перечисленного не хотелось. Вот так всегда: имею возможность, но не имею желания…
— Что будете заказывать? — учтивый официант сверкал дежурной улыбкой, а в его глазах читалось: «Ну давай, удиви меня».
— Тёплый салат с телятиной и клюквенный морс.
Так и не поняла, удивила я его или нет, профессионал он был что надо. Я даже на чай ему оставила, когда отобедала. А вот лицо администратора выглядело совсем иначе, когда я уходила:
— Будем рады видеть вас ещё! — заискивающе улыбаясь, расшаркивался он передо мной.
И это из-за одного салата? Или из-за того, что я всё-таки заказала еду и смогла расплатиться? Ну, да ладно. Всё возвращается на круги своя, и мне пора.
Я знала этот дом. Он стоял в центре, недалеко от городского парка. Сколько раз я проходила мимо, рассматривая высокие окна, белые гипсовые балясины балконов, контрастно выступающие на сером камне фасада. И ни разу во мне не шевельнулось воспоминание. Всё-таки слишком мала я была для этого. Да и сейчас, я думаю, ничего не всплывёт: и лет много прошло, и ремонт свежий, дедом организованный, скрыл все следы пребывания семьи Стрельцовых, даже если они оставались.