— Либо ты сейчас же мне всё рассказываешь, либо можешь снова идти ночевать к Азарову. Я тебя выселю!
Не на ту нарвалась — Ленка ни капли не выглядела напуганной, даже наоборот:
— Тогда всё должно быть по-честному: я рассказываю про Клима, ты мне рассказываешь про события четырёхлетней давности. И нечего мне угрожать! Выселит она меня, как же. А книжки твои ценные кто будет охранять?
— Ты наохраняешь!
Одновременно прыснули от смеха, но это скорее нервное, чем радостное. Подхватили бокалы и вино, и перебрались в зал.
— Около месяца назад мы случайно пересеклись с ним в суде. Он же адвокат теперь, очень даже успешный. Нет, процессы у нас разные, я всё больше по уголовным, он — по гражданским. Просто столкнулись в коридоре. Ну, Азаров, видимо, не смог устоять перед прокурором Городовой, ты же видела меня в форме. Идёт навстречу, глазюки горят синим пламенем. За руки схватил, затащил в какую-то каморку… Не знаю, сколько мы там целовались, до сих пор удивляюсь, как нас никто не застукал… от сплетен бы не отмылись. Поехали, говорит, ко мне. Я согласилась. Не пропадать же мечте юности. Да и секса давно не было…
Городова рассказывала, пытаясь казаться спокойной, словно не про себя говорила, а историю из глянцевого журнала читала. Но я-то понимала, что за этим показным спокойствием пряталась буря эмоций.
— …приехали к нему на квартиру… Клим, кстати, недалеко отсюда живёт, в соседнем квартале. А дальше информация с рейтингом 18+… Или тоже рассказывать?
— Ну и как, не жалеешь?
— Однозначно нет. Технику он наработал…
— Лен, я не об этом, — оборвала я.
Мне не нравилось, что она пыталась играть стерву, словно тот вечер был для неё чем-то проходным. Городова замолчала, понимая, что перегнула, медленно покрутила в руках бокал с вином.
— Когда утром проснулась около него, у меня так сердце защемило… — Теперь это была настоящая Ленка. — Я ведь согласилась…дело не в сексе было, а в том, что люблю его до сих пор… Ушла, пока Клим спал, сбежала просто. Знала, что попрут из меня чувства, если при свете утра увижу его глаза голубые…
Снова выпили, теперь в молчании. Вино хоть и не крепкое, но язык развязало. Пришла моя очередь откровенничать. Вывалила я на подругу всё то, о чём так долго молчала: как познакомилась с Галиной Германовной, как напились с Климом, как всё пошло наперекосяк… Мой рассказ получился долгим, потому что постоянно приходилось отвечать на Ленкины вопросы, охи и ахи… И, естественно, всё это запивалось вином.
— Я ведь тоже сбежала. Не могла больше здесь оставаться и просто ждать…Мне кажется, если бы я пересилила себя и не уехала, мы бы с Демидом разругались, раньше или позже, но разошлись… А так у меня ещё есть надежда… А не сказала ничего… Знаешь, это ведь очень бьёт по самолюбию, когда ты — взрослый мужик, а собственный выбор сделать не можешь…Мне Клим так и сказал: лучше быть мудаком, чем ничтожеством… Не хотела, чтобы Демида считали ни мудаком, ни ничтожеством…
— На свете столько мужиков, а нас с тобой угораздило в родных братьев втрескаться. — Ленкин язык пьяно заплетался. — Почему ты мне ещё тогда не рассказала про Клима? Это же касалось меня напрямую. Я ведь действительно все эти годы думала, что он мудак…а он любил…
— Он просил не говорить…
— Капец, ты, Стрельцова, подруга! Мой любимый страдал все эти годы, один, а я его последним скотом считала…
— Твой страдалец за эти годы неплохую технику наработал. — По ходу, мы уже обе были пьяны. — Сама сказала…
— Эй, не говори так про Клима!
— Да чего ты его защищаешь?! А я? А ты, не жалко?! Встряли мы с тобой в семейку Азаровскую, как ногами в жир…
— Всё равно, Алька, вот это у тебя сила воли! Четыре года ждать! И даже ни разу не попросила справок навести…
— Боялась узнать, что у Демида без меня здесь всё очень хорошо…
— А ты не думала, что наоборот, что-то плохое могло произойти?..
Я даже отрезвела немного от этого вопроса, а по телу прошёлся озноб страха. Ведь действительно, все эти годы я не допускала мысли, что с Демидом что-то могло случиться…
— Лен, вот зачем ты так? Ты же знаешь, мне себя накрутить — раз плюнуть. Кстати, слышала что-нибудь про него?
Ленка на секунду задумалась, киношно возвела глаза к потолку, изображая мыслительный процесс.
— Не считая пары статей о холдинге в местной прессе — ничего.
— И что мне теперь делать?..
Вопрос был в большей степени риторический. Потом были пьяные слёзы на брудершафт, клятвы в вечной дружбе и завершилось всё, как обычно, выводом, что все мужик — козлы.