Острова Имбаи — это отдельная песня. Крошечный архипелаг на границе между морскими владениями трёх крупных государств, который после заключения мира во всём мире и дипломатических плясок решили оставить нейтральной территорией. Что не удивительно, довольно скоро там начал собираться крайне своеобразный контингент, состоящий преимущественно из личностей вне закона. Там же предпочитали по возможности проворачивать свои тайные делишки некоторые большие шишки, которым в родных странах нужно было блюсти репутацию.
В общем, весёлое местечко. Виды там красивые, а трупы тихие да молчаливые.
— Там я подумал, что у меня есть шанс. Решил сбежать. И у меня даже получилось. Ненадолго, правда. Я попался на глаза местным торговцам экзотикой.
У… Хотя удивляться тут, конечно, нечему.
Красивому молодому сидхе, который совершенно не подготовлен к жизни вне гарема, сбегать там — крайне опасная авантюра. И почти гарантированно — без счастливого конца.
— Честно говоря, тогда я решил умереть, — добавил Мук. — И умер бы, наверное. Если бы меня не купила Син. То есть… Сначала я не пришёл в восторг, понятное дело. «Очередная властная сука», — подумал я. И долго не верил, что она другая: ненавидел всех женщин скопом, просто за сам факт их существования. Но… Син сказала, что купила меня из-за моих способностей. Что с ней я смогу учиться; она сняла ограничения с моей магии, показала базовые приёмы самозащиты, дала несколько учебников. И я… не скажу, что начал верить, но решил остаться. Подумал: использую её, такую вот добренькую, чтобы выбраться на большую землю... А потом меня нашла прошлая хозяйка. И попыталась отобрать у Син.
— Дай угадаю: Син убила её?
— Нет, — Мук повернулся ко мне и ласково улыбнулся. — Я успел первым. Она, видишь ли, не ожидала, что моё ограничение на магию окажется снято… Неожиданность. Для меня — приятная. А вот для неё, боюсь, не слишком.
Я ухмыльнулась, заглянув в обманчиво-наивные глаза. Ах, эти маски… Мне почему-то вспомнилась одна работёнка, в ходе которой пришлось нам с Брэди изображать почтенную семейную пару, живущую в тихом зажиточном районе. Помнится, я тогда сказала, что в такое общество нам трудно будет вписаться — с нашими-то страшными тайнами. Но он на это только посмеялся.
«Сразу видно, что у тебя не слишком большой опыт в таких делах, Лил, — сказал он. — Иначе бы ты знала, что под тихой поверхностью больше всего бурлит. Думаешь, те ребята, живущие за красивыми фасадами, так сильно от нас отличаются? Брось, малышка, не природу ж человеческую нам переделывать! Они хранят свои красивые фасады — ради приличий, из страха перед осуждением и наказанием, чтобы быть хорошими во что бы то ни стало… Но я тебе вот что скажу: чем красивей фасад, тем грязнее подвалы. Они могут сколько угодно строить из себя воплощённую добродетель, но там, в этих подвалах, прячутся лица лжецов, убийц, шлюх, мразей… Они не лучше нас. Ты поймёшь это, когда заглянешь за фасад».
Я смотрела на Мука и думала, что такие вот фасады есть у людей и зданий, сидов и дворцов, сказок и отношений.
Интересное это дело — заглядывать за фасады.
Интересное... и опасное.
— Почему ты мне это рассказываешь? — уточнила я, не отпуская его взгляда.
Мук ухмыльнулся.
— Потому что хочу? Хочу, чтобы ты это слышала... принцесса Дайлила. Я ведь участвовал когда-то в Отборе для тебя. Неужели не помнишь?
Шок — это по-нашему.
Я по-новому, внимательно посмотрела на Мука. Забавно: при первой встрече я посчитала его очень юным, мальчишкой почти. Но сейчас эта маска треснула. Да, он намеренно выглядел молодо. Но совсем не так, как в бытность свою мальчишкой.
Не сразу, со скрипом, но я вспомнила его. Тощего, немного нескладного, большеглазого. Он очень пытался мне понравиться. Это раздражало, и я решила его проучить...
— А ты изменился.
— Вспомнила, значит… Я должен быть польщён, наверное. Хотя я тоже не сразу понял, что ты именно та Дайлила. Грим, возраст… Я узнал тебя, но сомневался. Окончательно поверил только тогда, когда в ходе расследования это подтвердилось… Что, до сих пор считаешь меня «недостаточно изящным и излишне навязчивым»?
Я усмехнулась.
— А какое тебе дело до моего мнения? У тебя есть твоя женщина. К слову, совершенно прекрасная, как на мой вкус.
— Да никакого дела, — протянул он будто между прочим. — Но мне потом из-за твоих слов, конечно, непросто пришлось. Мать мне руку сломала за то, что опозорил свой род.
— И в этом есть моя вина? — приподняла я насмешливо бровь. — Не думай, я не горжусь своим юношеским максимализмом. Вот совсем не горжусь. Но посмотри на ситуацию с моей точки зрения: что видели во мне все эти мальчишки, которые крутились вокруг? Билет в шоколадное будущее? Но мне, знаешь ли, хотелось быть не просто билетом.