— Ну да, — фыркнула я. — Правда, тут узаконено право на убийство любого из нас…
— Этот закон давным-давно не используется.
— Ровно до того, как ветер наверху переменится.
— Я опасаюсь, как бы этим ветром не стала ты, — сказал Мук, и я поняла, к чему всё это было. — Я проверил Кио разве что не под увеличительными чарами и не нашёл следов твоего вмешательства. Но что-то между вами не так.
— Могу ошибаться… а нет, не могу. Знаешь такую организацию: министерство не твоих собачьих дел? Тебе прямо туда.
— Не думаю, — он явно не собирался отступать. — Знаешь, отношение к сидхе здесь только начало выравниваться. Мы с Син решили усыновить несколько маленьких сидхе, и Император предварительно дал добро. Если ты разрушишь эти планы… я сделаю всё, чтобы уничтожить тебя, принцесса.
Я усмехнулась.
Подвалы и фасады, фасады и подвалы… Ты до крайности забавный парень, Мук. В какой-то степени даже жаль, что я не выбрала тебя тогда. А впрочем, всё к лучшему: у той Лил не хватало ума и опыта, зато с лихвой было юношеского максимализма. Она просто не смогла бы оценить тебя, рассмотреть за блеском крылышек и особенностями воспитания. Ведь это закономерно: нравится или нет нам мир, в котором мы растём, но мы впитываем его нормы и особенности. Конечно, это не может влиять на саму нашу суть, что бы об этом ни думали сторонники “мер перевоспитания”. Но при этом впитанные мнения вполне могут влиять на наши сиюминутные решения, оценки и взгляды.
Этого, увы, порой бывает достаточно для катастрофы.
Забавно, что мы, возлюбленные драконов, сидхе, сбежавшие с родины, встретились теперь здесь, на другом краю мира, при таких вот обстоятельствах. Забавно, что наши интересы столкнулись именно так…
И интересно: а не окажется ли в итоге Мук прав? Каким будет отношение к другим сидхе, если мы с Кио сбежим?
Поморщившись, я отогнала от себя эти мысли.
— А как так вышло, что вам с госпожой Син разрешают быть вместе? Если не секрет, — спросила я. — Не подумай, что я против или нечто в таком роде. Просто над Кио чуть ли не с хлыстом стоят, требуя, чтобы он делал детей прямо отсюда и до заката, без перерыва и выходных. Я думала, у всех драконов так.
— И да, и нет, — Мук отвернулся, записывая нечто в свои рабочие заметки. — У драконов культ детей, это да. По вполне понятным причинам. А уж про Ртутных, оказавшихся практически на грани вымирания, и говорить нечего: под Кио кого угодно подложить готовы, лишь бы она родила. Слишком большой перевес со стороны плодовитых Радужных и всё в этом роде… Драконы должны размножаться. Но, при всём при этом, никто не хочет, чтобы было слишком много Ледяных.
До меня начало доходить.
— Трон только один…
— Именно. Нет, пока что конфликтов внутри правящего семейства не наблюдается. Кардинальных. Но у правящей четы есть дочь и у Сил есть сын…
— Вон оно что.
— Ага, — Мук криво ухмыльнулся. — Потому Совет сквозь пальцы смотрит на то, что у Син и Ирю нет (а по всему не предвидится) детей. Император же просто любит сестру. И прекрасно понимает, почему она не хочет искать пару.
Да уж… Я мало знаю о Снежинке, но достаточно наслышана о её отце, чтобы тоже догадываться о причинах.
— Ладно, — Мук повернулся ко мне и широко улыбнулся. — Поговорили — и хватит! Не хватало ещё, чтобы кто-то решил, будто я тебя соблазняю. А то знаю я вас, хитрых!
Он захлопал глазами. Я с некоторым даже восторгом пронаблюдала за потрясающим преображением: лицо его, хищное и циничное, прямо на глазах становилось юным и наивным. Нет, ну талантище… И ведь практически никакой магии, одно только владение собственным телом. Ну не поразительно ли, а?
Я собиралась что-то сказать по этому поводу, но меня прервал мысленный голос Кио.
“Лил, у тебя там всё в порядке?”
“Да. А не должно быть?”
“Просто уточняю. Ты в моих покоях? Вы с Муком закончили?”
“Да. Стоим вот, обмениваемся сентиментальными воспоминаниями о нашей славной родине”.
Я почувствовала, как Кио улыбается.
“Что, продолжаешь злостно совращать беднягу?”
“Ну слушай, на кой он мне? И вообще, не обманывайся: Мук сам кого хочешь совратит, если понадобится”.
“Знаю. Мук отменный актёр; в его глупость и беспомощность даже некоторые придворные верят… но не о том речь. Лил, пожалуйста, зайди в мой домашний кабинет и постарайся незаметно ото всех проверить тайник за зеркалом”
“А как его открыть?”
“Я расскажу”
“Иду туда. Но объясни для начала, что я должна там найти?”
“Только один предмет”
“А если его там нет?”
“Значит, пришло время арестовать Лайлин Этинье”
37
Вот умеет же Кио так отвечать, что резко появляется в два раза больше вопросов!
“Так ты знаешь, под чьей маской прячется Лайлин Этинье?”
“Почти уверен, что знаю. Но не это сейчас важно! Главное — тайник”.
“Иду, иду…” — экий таинственный. И недоверчивый. Хотя что уж там, работа у него такая — никому не доверять. Особенно бывшей преступнице, по уши увязшей в текущем заговоре. Пусть даже и в качестве простой пешки. Парность-парностью, а осторожности в некоторых вопросах это ни разу не отменяет.
“Рад, что ты понимаешь”
“Ну не тебе же одному тут всегда быть понимающим? Надо и мне когда-то начинать! А уж физический и психологический возраст, в котором от партнёра требуют абсолютное доверие, я переросла благополучно. Тут тебе повезло...”
Мысленно переговариваясь с Кио, я не забывала следовать его инструкциям, открывая мудрёный тайник.
“Не знаю, — выдал вдруг Кио. — С одной стороны я, разумеется, рад, что тебе не нужно объяснять очевидные вещи, нянчиться и терпеть капризы. Я смотрю на беднягу Радужного с ужасом — у меня, знаешь ли, просто времени бы на такое не хватило”
“Я прямо слышу в твоих словах некое *но*”
“... Но с другой стороны я немного ему завидую. Я хотел бы встретить тебя пораньше. Не из-за каких-то глупых человеческих представлений о невинности или чистоте, упаси Небо. Но чтобы построить вокруг тебя безопасный мир. Чтобы у тебя не было багажа тьмы и воспоминаний за спиной. Чтобы ты могла позволить себе быть капризной, небрежной, юной...”
Этот Кио… умеет же он вынимать сердце. Но вслух я этого не признаю, разумеется.
“Уговорил, — сказала я. — Закачу тебе парочку профилактических истерик. С “ой, всё” и “ты меня не любишь”, и “кинжал посреди кровати”, и “ты не уделяешь мне внимание”, и “твои бывшие”, и “ты постоянно работаешь, а как же я”. Поверь, после такой демонстрации тебя попустит, и странные желания сами собой отпадут”
“Кинжал посреди кровати мы уже проходили”
“Мы проходили кинжал в кровати. А это будет совершенно другое… Кио, в тайнике лежит ледяная корона. Это то, что ты рассчитывал найти?”
Мне показалось, что он удивился.
“Неужели я… Хотя, ну-ка скажи на стародраконьем: “Слава Императору”
Я послушно выполнила его просьбу.
“Эфферкт?”
“Корона светится”
“Так… похоже, я действительно ошибся. Хотя… Скажи “Долгие лета Императору”
“Камень в короне мерцает синим”
“И всё?” — тон его будто бы был ровным, но я почувствовала, что он внутренне подобрался, как кот перед прыжком.
“А что ещё должно быть?”
“На ней должна проступить надпись. Уверена, что не видишь? Только не прикасайся руками”
Мысленно пожелав Кио сменить работу, я послушно сунула голову в тайник и осмотрела корону со всех сторон.
“Ничего не вижу. А что за надпись должна появиться?”
“Император должен умереть”
Н-да… А конкурсы на этом Отборе становятся всё забавнее и забавнее.
“И если надписи нет…”
“Значит, эта корона — фальшивка. И игра перешла в свою завершающую стадию… Сейчас я отправлю Муку вестника с приказом поймать Лайлин Этинье. Не могу вырваться сам — в Совете настоящее безумие, не могу его покинуть прямо сейчас. Привлеку лишнее внимание”