И коснувшись губами темной воды, застонала от радости.
- А с одеждой вашей надо что-то да делать, - задумчиво произнесла Яра, омывая лицо. – И с обувью.
Обмотки и вправду промокли. Тут, на берегу то ли пруда, то ли болота, что появилось на месте пруда, земля была черной, жидкой и влажной. И эта жижа мигом пропитала ткань.
- Может, в дом заглянуть? – предложила Брунгильда, которая пила осторожно, но жадно. Она зачерпывала горсть за горстью и видно было, что все никак не может напиться.
- Опасно…
- А что тут не опасно.
И стало тихо.
Летиция тоже пила. И пила. И… вода была горькой, но и сладкой тоже. Вкусной, несмотря на легкий запах пыли, что исходил от неё. И напиться вовсе казалось невозможным.
Но она напилась.
И лицо отерла от пыли, подумав, что теперь кожа точно прыщами покроется. Но с другой стороны, снова… какое это имеет значение?
А потом, обведя двор и всех-то в нем, Летиция поинтересовалась:
- А куда подевалась Теттенике?
Глава 9 О том, что лошади – очень умные создания
Глава 9 О том, что лошади – очень умные создания
«Во времена стародавние, когда небо глядело на землю и не могло наглядеться, а земля так же от любовалась небом, жил на самом краю мира народ. Ныне-то уже и старики позабыли, как он назывался. Ведаю лишь, что люди те были малы, вот с половину обыкновенного человека, но крепки так, что и ребенок способен был коня поднять, а взрослые и вовсе огроменные каменья двигали. Но это оттого, что жил тот народ в скалах, в самом нутре их глубинном. Даром они обладали удивительным – видеть горы, вот как мы все-то вокруг видим. Что жилы золотые да серебряные, что каменья драгоценные, что пещеры, что воды. Все-то им открыто было. И славились оные люди, как великие мастера, равных которым под солнцем не было»
«Рассказ одного старика из селения Никишки, записанный студиозусом Витой Лютым во исполнение задания практического»
Теттенике закопалась с головой в солому, так и сидела, пытаясь решить, что же ей делать. Рядом вздыхал и топал огромный драссар, которому сомнения человека не были понятны.
И… и вообще, он лошадь!
Это глупо – советоваться с лошадью. Но что, если больше не с кем? Нет, людей-то в конюшне собралось много. Они приходили. Уходили. О чем-то говорили, к счастью, не замечая Теттенике.
А потом и вовсе все стихло.
Но хуже всего, что дар не отзывался! Теттенике пробовала и так, и этак. И сейчас вот закрыла глаза изо всех сил сосредоточившись на будущем.
Будущего не было.
Мир не спешил истаивать. Напротив. В нос лезла сухая травинка, за шиворот насыпалось трухи, отчего грязное тело чесалось. И голова тоже чесалась. И кажется, в волосах копошились насекомые.
Отвратительно.
А главное, хотелось есть. И в туалет.
- Вот что мне делать! – воскликнула Теттенике, сжав кулачки.
Ничего.
Тишина. Даже ласточки под крышей и те уснули. И лошади дремлют. Лошадей здесь держат взаперти, в каменных коробах, пусть и просторных, но лошадям все одно свобода нужна.
Правда, кому объяснять прописные истины?
И надо ли вовсе?
Кто её послушает? Нет, её прежнюю, может, и послушали бы, а вот теперь… кто она вообще?
Теттенике выбралась из сена. Огляделась. Темно. Пусто. Лошади спят, порой вздыхая. Только драссар все еще держится рядом. Его боятся. И конюхи-то не заглядывают, а выводить так и вовсе не вывели. То ли сегодня так сложилось, то ли вообще… он же заболеть может.
И потому глядит грустно.
От этой грусти в животе узел завязывается. И совестно. Хотя Теттенике ничего дурного не сделала.
Она наоборот почистила вон. И даже воды принесла свежей. А все равно…
- Ты… ты только… - она отступила, но драссар потянулся, ухватив губами за край рубахи. – Мне идти надо… правда, не знаю, куда. Может, в Замок? Может, там хоть кто остался… но хоть кто мне не годится. Тогда что? Куда мне?
Драссар шагнул.
Какой он все-таки огромный. Теттенике у него под брюхом пройти может, только чуть голову наклонивши. И жутко от того. Такой, если наступит, точно не выживешь. А он ведь не добрый.
Лошади… им нельзя верить.
Как и людям.
Драссар с упреком покачал головой.
- Прости, - Теттенике смахнула слезу. – Я… я ведь на самом деле знаю, куда мне надо. Туда, куда все ушли, где… случится страшное. Но я боюсь, понимаешь?
От него пахло хлебом и еще дыхание драссара было горячим.
- Это ведь… это ведь нормально. Бояться мучительной смерти. И просто бояться. Я… я не хочу умирать. Ни там, ни здесь… и даже… если останусь вот этим…
Теплые губы коснулись щеки, утешая. Будто хотели слезу поймать.