Тварь была… ну, скажем так, корабль она, конечно, не проглотит и даже навряд ли подымет, а вот с человеком управиться легко.
И глядела она…
С прищуром.
Будто примеряясь, кого первым жрать-то.
Брат Янош, дракона завидевши, споткнулся. И остановился. Хотя остановился не только он.
— Гм, — сказал брат Янош. — Вот как-то… иначе я себе их представлял.
Дракон выгнул шею, длиннющую, что у лебедя. Поблескивала черная чешуя, смыкались над спиной паруса крыльев. Когтистые лапы оставили на камне следы.
— Более… изящными, что ли?
Дракон поднялся и засвистел, как показалось, с обидою.
— Это она, — произнес Антонио, выбираясь из какой-то щели. — А потому поаккуратнее со словами. Женщины на диво обидчивы. Даже если они драконы.
Дракон склонил голову.
Нападать тварь не спешила. Сыта была? А надолго ли этой сытости хватит? И если вдруг решится напасть, то… то меч против дракона — это даже не смешно.
— А ты-то откудова знаешь?
— Жизнь, — ответил Антонио и клинки убрал. А потом вовсе руки поднял. — Я с миром…
— Ишь… бедный, — вздохнул брат Янош.
— Он с животными ладит, — дэр Гроббе смотрел на драконицу. Вот она голову наклонила, и в желтых выпуклых глазах отразился Антонио. Вот приоткрылась пасть, а вокруг головы растопырился щит из костяных шипов. Драконица тряхнула головой и потянулась…
— Сожрет, — с каким-то азартом постановил Брав.
— Подавится…
— Тише вы, — шикнул дэр Гроббе, пытаясь понять, что же делать, если Антонио все же сожрут.
Тот приближался медленно, бочком. И меч убрал.
Может, и вправду по голове чем приложило-то? Хотя… он и раньше никогда не понимал, что там в этой голове твориться. А теперь, выходит, и вовсе.
Драконья морда коснулась человеческой руки. Осторожно так, словно зверюга эта осознавала, сколь огромная она и как мал человек.
— Красавица… — сказал Антонио, вроде и тихо, но услышали.
Брат Янош покачал головой препечально:
— Вот что жизнь с человеком-то делает…
— Выходите. Она не тронет. Её послали нам помочь…
Вот честное слово, дэр Гроббе и без такой помощи как-нибудь да управился бы. Своими скромными силами.
–. И надо бы… — продолжил Антонио, но договорить не получилось. Откуда-то с той стороны донесся грохот, и драконица повернулась, и люди…
— Эх, чтоб вас всех… может, жениться все же надо было бы? — брат Янош решительно шагнул к дракону. — Оно-то, может, и не красавица, но… сидел бы сейчас дома, перед камином, в теплом креслице…
Он даже зажмурился, представляя этот самый камин.
И дэру Гроббе подумалось, что он и сам не отказался бы ни от камина, ни от креслица, ни даже — видать и вправду постарел — от жены.
Мягкой.
И доброй.
Такой, которая поднесет кружку горячего эля и, присевши рядом, будет слушать его байки.
Он мотнул головой, отгоняя видение.
— Идем, — сказал он и себе, и дракону, и прочим. — Пока они там все не развалили… и ведь приличные с виду принцессы… тысячи лет здание стояло себе. Так нет же ж… надо было… прийти, разнести… этак и мародерствовать негде будет.
Вироссцы и вправду почти дошли кружным путем, а степняки и вовсе на дорогу выбрались. Да и остальные, верно, поняли, куда идти надобно.
Ко дворцу.
К остаткам.
А дракону никто не удивился почему-то. Хотя… чего уж тут. Какое место, такое и зверье.
Командор снял-таки шлем и с наслаждением вдохнул раскаленный сухой воздух. Надо же… он и забыл, каково это — дышать.
И…
Лучи солнца лизнули кожу. И захотелось снова спрятаться. А ведь за столько-то лет… надо бы шлем надеть. Но он стоит.
Дышит вот.
Привыкает.
— Вы это специально, — сказала Теттенике, оказавшись рядом. И глядела с укоризной. — Вы знали, что… что только пары. И все будут связаны.
— Докажи, — лениво произнес командор.
Он закрыл глаза и открывать не собирался.
Теттенике вздохнула. Кому? И… зачем? Ведь хорошо же получилось. Правда, теперь не совсем понятно, что будет дальше, и это неприятно, да… может, её дочь, если у нее будет дочь, сумеет возродить дар.
А может, и не сумеет.
Какая разница?
— И… и что теперь?
— А то ты не видела? — он таки прикрыл ладонью лысину. — Вернемся. Отправим вас домой… или не отправим. Будете жить долго и счастливо.
— И умрем в один день.
— Неа… это только те ненормальные, — Командор соизволил взглянуть на Теттенике. А она поежилась. Жутковатый он. И главное, не понять, когда жутчее, раньше, когда лицо его было затянуто тьмой, или вот сейчас? Нет, вот Азым из рода Чангай, тоже шрамами покрыт, но это как-то…