У большинства из нас было слабое представление о месячных. Значит, кровь бьет струей, а ты и не знаешь, когда это случится? Би с ужасом ждала этого первого цунами, которое снесет все на своем пути. Сказала, что будет носить прокладку каждый день – на всякий случай. Мама носила какие-то «ежедневки» – на вид как мягкие наклейки, повторяющие форму белья, – думаю, их было бы достаточно, но Би не хотела рисковать. Она собиралась носить самый настоящий подгузник каждый день – может, уже с завтрашнего дня – чтобы наверняка.
Би любила все планировать, но не потому, что у нее были стоящие идеи, а потому, что ей нравилось рассказывать. Сначала Барби и Кен встретятся на пляже, потом пойдут домой, потом поужинают на веранде, потом отнесут посуду на кухню, потом переоденутся в пижаму, а потом займутся сексом.
Так вот зачем нужны Кены! Мысль пленила меня моментально. Я должна была увидеть, как выглядит секс, срежиссированный Би, и сил не было ждать, когда они закончат со всеми этими подготовительными делами, которыми занимаются порядочные люди, так что я предложила пропустить часть со свиданием на пляже. Потом предложила пропустить мытье посуды, а затем и переодевание в пижаму – тогда Би посмотрела на меня лукаво и голосом понимающей тетушки проворковала: «Кому-то не терпится?»
Мне стало так стыдно от этого разоблачения, что я тут же предложила пропустить и секс, так что в тот день куклы в блаженстве не слились. Позже я думала об этом. Взгромоздился бы Кен на Барби или они соприкасались бы только промежностями, балансируя, как акробаты?
Когда родители Би построили оранжерею и поставили внутри джакузи, Би сказала, что хочет устроить вечеринку на день рождения новенькой – Чарли. День рождения Чарли был через два дня после моего. «Думаешь, мне приятно?» — сказала я. Для меня это было так, будто Би толкнула меня в лес и сбежала, а меня оставила. Она забыла про мой день рождения. После она рассказала мне, что вообще-то не собиралась устраивать вечеринку.
Потом, несколько недель спустя, она пригласила меня к себе. Сюрприз! Вечеринка: для меня и Чарли. Би с девочками сделали нам открытки и купили рюкзаки. Мне – красный, а Чарли – синий.
Мы наплескались в джакузи и поднялись в комнату Би переодеться, стараясь удержать полотенца, которыми обмотались. С Би полотенце соскользнуло, и все увидели ее вульву – складочку пельмешка.
Потом мы смотрели фильм на кассете из проката – тогда так делали. Фильм был пошловат: две девчонки поспорили, кто из них успеет потерять девственность до конца лета. Одна была богатая, у второй, как у нас, ни гроша. Мы были маленькие, без четких телесных границ, и мы заплетали друг дружке косички и знали, как пахнет голова каждой.
Фильм скоро начал надоедать, и где-то слева начали щекотаться. Девочки хихикали и извивались. Я продолжала заплетать Чарли и фильм смотрела краем глаза. Фоновый шум казался чем-то нормальным.
«В живот бить нельзя!» – кричал отец Би. Я повернулась в его сторону. Девочки катались по полу и баловались, толкаясь, но что произошло, я не поняла – если что-то вообще произошло. Специально никто из нас другую не ударил бы, и первой мыслью было не обращать внимания на его гнев. Он был далеко-далеко, отделенный пространством и временем. Никто не реагировал на его лай. Я не выпускала волосы Чарли из пальцев.
Мы уже подросли, но отец Би все еще разрешал ей садиться к нему на колени в спорткаре и притворяться, что это она его ведет. Он рулил одними большими пальцами – хотел показать нам, что может.
Когда в новом рюкзаке протерлась дыра, мама отвела меня в галантерейный отдел старого швейного магазинчика – я выбрала заплатку в виде желтой уточки и пришила ее.
7
Той весной я каталась на своем зеленом велосипеде, начиная от дома Браунов напротив, где начинался тротуар. Переезжала через дорогу, поворачивала направо и ехала мимо домов вверх по холму, пока тротуар не заканчивался. Потом кое-как разворачивала велосипед и ехала обратно вниз и домой. Я знала, что детям положено кататься на велике, что это весело, и старательно исполняла роль ребенка, которому весело.
Пристегивала металлические ролики к обуви и каталась до конца тротуара вверх по холму и обратно домой. Раз в несколько лет Брауны меняли покрытие на въезде и звали меня покататься. Въезд был гладкий, и колеса скользили бесшумно, без обычного дребезжания и стука зубов.