Я отставляю сумку, беру Гордея за руку и подвожу к креслу.
— Присядь, пожалуйста, — прошу, и он хмурится. — Я хочу с тобой поговорить.
— Слушай, Лад, давай в Москве уже, а?
— Нет, Гордей, сейчас. В Москве ты мне велел всё записывать и выдать тебе претензии здесь, а здесь говоришь, чтобы я отложила разговоры до столицы.
— Ну, давай жги, — говорит холодно и смотрит сурово.
Наверное, Пунш ему знатно мозги выносила, раз он так боится разговоров.
— Поверь, я тоже не люблю всех этих выяснений, — сажусь на кровать и складываю руки в замок. — И я бы промолчала, если бы в дело не впутывалась моя семья. Я раньше никогда им не врала и сейчас не могу спать спокойно, зная, что они верят в нашу авантюру и искренне желают нам счастья.
Гордей мрачнеет ещё сильнее.
— А ты? Ты не желаешь нам счастья? — вдруг спрашивает, загоняя меня в тупик.
— А есть эти «мы»? — задаю встречный вопрос. — «Мы» существуем отдельно от спора?
Вот я это и спросила. Но, видимо, слишком завуалировано, потому что Варвин вскидывает на меня брови в изумление:
— А у тебя есть сомнения?
— Конечно! — восклицаю. — Ты целуешь меня, только когда рядом есть свидетели. Наедине ты не проявляешь ко мне никакого интереса. Наша пара — фикция, и я не хочу вмешивать в это шоу родных.
— А моих, значит, можно вмешивать?
— И твоих нельзя! — в голосе моём слышатся слезы. Я вскакиваю и опускаюсь на пол перед креслом. — Давай им все расскажем? Пусть они знают правду, а? Пусть мои не питают ложных надежд, а твои не расстраиваться зря!
— Ты готова отказаться от квартиры?
— Готова. Я не хочу жить во лжи.
— И ты даже не хочешь попробовать? Не хочешь дать нам шанс?
— Шанс на что? Я не понимаю, Гордей! — повышаю от отчаяния голос.
Гордей, между прочим, мои претензии по поводу бездействия проигнорировал, уцепился за слова про родителей. А теперь злится. Беру его за руку, чтобы успокоить и сообщить, что я не отказываюсь от спора, потому его вилле ничего не грозит.
Но Варвин руку убирает и встаёт:
— Как хочешь, — говорит, — тогда скажу, что вы не приедете. Сам с ними объяснюсь. Мать, наверное, даже обрадуется.
И уходит.
А у меня такое чувство, будто мы сейчас говорили на разных языках: я о своём, а он о своём. И почему-то такое впечатление, что я Гордея обидела. Но чем? Что я делаю не так? Он будто ждёт от меня каких-то шагов, знаков или сигналов, а я их не даю, потому что не знаю как. Вытираю щеки — оказывается, бегут слезы. Мне хочется с кем-то поговорить. Рассказать всю историю как есть. Попросить совета. И я набираю единственную женщину, которая желает мне в этой жизни только добра — маму.
Глава 47
— Привет, дочь, как командировка? — она отвечает сразу.
Мамин голос звучит радостно, значит меня ещё не разоблачили. Оказывается, я где-то на уровне подсознания все время этого ждала. Поэтому и не звонила, а писала.
— Мам, прости меня. Я такая дура… — сразу начинаю каяться, всхлипывая в трубку.
— Что случилось, Лад? Не пугай меня! — сразу меняется мамин тон.
— Да ничего не случилось, просто я так хотела ту квартиру, что вам наврала про жениха, а Гордей — мой босс, и он мне просто подыграл. Но он сам не знал, а потом этот спор на виллу, и теперь мы по правде женимся. А его матери я не нравлюсь, но она зовёт вас на обед. Мы год должны будем прожить вместе, а я его уже люблю, а он даже не пытается со мной сблизился. Я не знаю, что мне делать, мам! — вываливаю это всё и всхлипываю ещё горше.
— Так, погоди… Я ничего не поняла, кроме того, что тебя не любит будущая свекровь. Давай сначала. Вы собираетесь с Гордеем заключить фиктивный брак из-за квартиры, которую обещал подарить дедушка. Так?
— Так.
— Ага. Твой интерес я поняла, но зачем это Гордею, который твой босс и может таких квартир себе хоть сто штук купить? Да-да, я знаю, кто он. Не пыхти.
Я и не надеялась, что она не узнает. Просто мама совсем не отреагировала на моё покаяние о вранье, и это удивительно. Как будто ничего другого от меня и не ожидала.
— Ну он поспорил с друзьями, что ему неслабо на мне жениться, и поставил на кон виллу на Ибице.
— Ты сама хоть слышишь, как это глупо звучит?
Согласна. Глупо.
— Но оно же так есть. Просто это было на вечеринке, и мы были немного пьяны.
— Лада, ну вот давай так. Ты там была одна девушка?
— Нет, конечно. Там Тина была, и Вета, и ещё другие.
— Ага. А теперь ответь, почему он именно тебя выбрал в жены для спора?
— Ну потому что мне надо было. Это я же сказала, что мне нужно срочно замуж.
— То есть если бы так сказала любая другая девушка, он бы сразу предложил ей пожениться? Он так мечтает о жене?
Я задумываюсь. Нет. Точно не предложил бы никому из девушек, кто был в тот вечер в «Отрыве». Мало того, он с Пунш расстался из-за того, что она замуж за него захотела. Вообще не сходится.
— Нет, не предложил бы, — признаю.
— Ну вот и я о том. Я тут в сети полазила, почитала, и знаешь что, дочь? Гордей на тебе точно не из-за выгоды женится.
— Да? — выдыхаю. — А почему он тогда только на людях меня целует и за целую неделю в командировке даже не попытался переселиться в один со мной номер?
Не очень-то удобно у мамы про такое спрашивать, но у кого еще?
— Думаю, потому что ты очень сильно ему нравишься, и он боится тебя спугнуть. Ждёт, когда ты будешь готова. Он же, наверное, видит, что свадьба тебя тяготит.
— И что же мне делать, мам? — спрашиваю тоненько.
И начинается!
— А вот хорошо бы тебе этот вопрос задать не сейчас, а перед тем, как кашу заварить, — мама переходит на менторский тон. — Для начала я бы тебе сказала, что ложь до добра не доводит и даже самая маленькая может вылезти боком.
— Я знаю, мам, и очень раскаиваюсь.
— Хорошо! Но было бы ещё лучше, если бы ты не просто раскаивалась, а делала выводы.
— Я делаю!
— Да? А почему ты тогда звонишь мне, а не рассказываешь Гордею о своих чувствах и страхах?
— Но мужчины же этого не любят, я читала…
— Глупости! — отрезает мама. — Если мужчина твой, то между вами не должно быть секретов и недомолвок. Иди и поговори с Гордеем, а деда я возьму на себя. Приедешь за кошкой, тогда и решим, что делать с поездкой к Варвиным. Всё. Целую, пока.
Мама сбрасывает вызов, а я вытираю глаза от слез. Хорошо, что я на юге вообще не крашусь. Бегу к двери. Открываю, а перед ней стоит Гордей.
— Гордей, я не хотела тебя обидеть, я просто ни с кем раньше не встречалась и не знаю, как надо, как правильно…
— Лад, ты мне очень нравишься, очень! И я боюсь что-то сделать не так…
Мы начинаем говорить одновременно и замолкаем тоже. Смотрим друг на друга полными изумления глазами. Оказывается, это было так просто… Гордей отмирает первым и делает шаг в мой номер, задвигая меня обратно, закрывает дверь. И звук, с которым защелкивается замок, звучит как долгожданный выстрел стартового пистолета.
— Ни с кем до меня? Я так и знал, знал… — шепчет Варвин, стискивая меня в объятьях. — Ты для меня. Ты особенная. Хрупкая, как стеклянная ваза. Я боялся ошибиться и потерять тебя.
— Давай будем теперь говорить друг другу обо всех сомнениях? — шепчу в ответ и целую в подбородок.
— Давай. И запомни: для меня наша свадьба настоящая, а никакая не фикция.
Я счастлива и больше не болтаю. Я увлекаю Гордея к кровати, чтобы уже навсегда закрепил свое место в моей жизни. А про свадьбу, раз она будет настоящая, решаю начать думать завтра с самого утра. Сегодня я мечтаю целиком и полностью отдаться любимому мужчине.
Глава 48
— Ну что ж, молодые люди, в курс дела меня ввели, но жду теперь и ваших объяснений, — говорит дед и смотрит сурово из-под косматых бровей.
Он сидит в беседке, сложив руки замком на столе, а мы стоим перед ним, держась за руки.
— А что объяснять? Разве теперь важно, как именно мы пришли к браку? — улыбается деду Гордей. — Главное, что свадьба будет, а мы с Ладой любим друг друга.
Я хотела поехать за Шелли одна, чтобы объясниться с семьёй самостоятельно, но Гордей не пустил. Сказал, что мы будем теперь за все отвечать вместе. Вот мы прямо из аэропорта к моим и поехали. А завтра к родителям Гордея поедем.
— Мать сказала, что ты всё это затеяла из-за квартиры, — на Гордея глава семьи не реагирует, сверлит взглядом меня, и осуждение в его голосе слышится отчётливо.
— Дедуль, прости, — искренне каюсь, — я заварила эту кашу по глупости. Но мне теперь не нужна квартира. Отдай Насте. У нас с Гордеем есть где жить.
— Ещё чего, — бурчит дед, — я от своих слов никогда не отказываюсь. Раз будет свадьба, значит будет и квартира. Мы не нищие, чтобы свою девочку без приданого отдавать замуж.
А это очень неожиданно. Похоже, дед только делает вид, что злится на нас.
— Да мы правда не нуждаемся, — пытается оставить меня без наследства Варвин.
Он по дороге так честно и заявил, что будет рад, если я останусь без кола, без двора, потому что буду его сильнее ценить и любить — схлопотал от меня за это лёгкий подзатыльник.
— У моей внучки будет и свое жилье, и свои деньги, — категорично отрезает дед. — И даже не спорь. Я знаю, для чего это делаю. Говоришь, в гости нас ждут завтра сваты?
— Да, обед в час в доме моих родителей.
— Хорошо. Мы будем. Скинь адрес, куда ехать.
Ох-ох-ох, чует моё сердце, развернётся в доме Варвиных завтра шоу.
— Лад, а вы чего встали, как не родные-то? — в беседку заходит папа с графином морса, а следом мама с тарелками — накрывают на стол.
— Да мы не хотели задерживаться, — объясняю.
— Нам вещи надо собрать и перевезти. Шелли с Ладой ко мне переезжают, — выдаёт все секреты разом Варвин.
Да, мы вчера решили, что свадьбы ждать не будем, начнём жить вместе сразу. Нам хорошо вдвоём, и вообще на работу и с работы добираться проще.
— Поешьте хоть.
— Да мы не голодные, мам, в бизнес-классе хорошо кормят. Поедем мы. До завтра.
Веревками нас к стульям, к счастью, не вяжут и отпускают с миром. У меня на душе птички поют и невероятное облегчение. Надо же, как все легко прошло! Но, скорее всего, сыграло роль, что Гордей поехал со мной и стоял рядом, во всём поддерживая. Дед увидел, что наши чувства настоящие, поэтому смягчился.
Мои идут проводить нас до машины, и мы все вместе зовём кошку. А Шелли на глаза не появляется, пока к делу не подключается Гордей.
— Шелли, поехали домой, красавица! Папа купит тебе домик и много игрушек.
С истошным «мяу-у-у» эта продажная животинка несётся в машину и прыгает в свой гамак. Как будто и вправду поняла, что Гордей ей сказал.
Забираюсь на переднее сиденье, размышляя над магией, которой обладает мой будущий муж. То, что он сумел покорить и меня и мою кошку — очень удивительно. Он, наверное, имеет примесь кровей демонов-искусителей!
— Позвони сразу хозяйке квартиры и скажи, что отказываешься от аренды, — учит меня по дороге Гордей. — Пусть прямо сегодня вечером приезжает за ключами, чтобы нам больше на это не отвлекаться.
Я смеюсь. Мне так приятна его паранойя. Внутри всё булькает радостными пузырьками от счастья. И, главное, он же на полном серьёзе говорит, не играет, и от этого на его командирский тон совсем не хочется злиться.
В таких мелочах мне несложно подчиниться. Я делаю, как он просит, и Гордей вообще воодушевляется. Энергия в нем кипит. Сначала мы заезжаем в зоомагазин, где покупаем Шелли все новое на новое место жительства. Потом завозим её с пожитками в квартиру Варвина — кошка в шоке и не может пока определиться, радоваться ей роскоши, в которую она попала, или бояться чужого места. Я посыпаю её подстилку в домике кошачьей мятой, накладываю в миску корма, наливаю воды, показываю туалет, а Гордей раскладывает игрушки. И пока она занята обнюхиванием, мы тихонечко уходим.
В моей уже почти бывшей квартире управляемся быстро. Крупногабаритных вещей я не завела, все не особо ценное мы оставляем следующим квартирантам, совсем не ценное выносим на мусорку и остаётся собрать остатки вещей, которые я с собой в командировку не брала. В общем, уже к ужину мы возвращаемся в «Созвездие», и я весь вечер пытаюсь вжиться в роль настоящей хозяйки квартиры. Получается у меня пока не очень, но Гордей всячески помогает. Особенно хорошо ему удаётся внушить мне уверенность в себе ночью в нашей постели. Я засыпаю счастливой и удовлетворенной.