— Остановись.
Я резко выдыхаю и поджимаю губы. Тёплая, большая рука ложится мне на щёку, приподнимая лицо. Я подумываю закрыть глаза, чтобы избежать его взгляда, но это по-детски. Я сделала только хуже. Мне нужно столкнуться с последствиями своего выбора.
Он смотрит на меня с серьёзным видом, а я смотрю на него в ответ, впервые ясно видя его при свете.
Он совсем не такой, каким я его представляла, думая о маньяке-убийце. Ему под тридцать, кожа светло-коричневая, глаза большие, обрамлённые длинными, завитыми ресницами. Тёмные волосы короткие, но мягкие и блестящие. Он красив, красивее любого мужчины, которого я когда-либо встречала. У меня пробираются мурашки по всему телу. Какая-то странная потребность зудит под кожей.
Мне нужно оттолкнуть его прежде, чем он это сделает, потому что, конечно же, он мне не по зубам. Он вообще не должен ко мне прикасаться. Я замкнутая чудачка, странная девчонка, которая почти ни с кем не общается в реальной жизни, бросившая колледж, чтобы ухаживать за дедушкой, который умер меньше чем через год. Я неудачница, обречённая быть совсем одна в этом мире.
Красивые, мускулистые мужчины никогда не обращают на меня внимания. Меня нервирует, что он обращает, ведь я уверена, что все мои недостатки лежат на поверхности. Он обязательно меня отвергнет. Может, посмеётся. Так делают все горячие мужчины в те редкие моменты, когда замечают меня.
Я готовлюсь прервать этот напряжённый момент близости, когда он делает что-то странное. Он притягивает меня ближе и обнимает. Меня поглощает мужское тепло и аромат роз, и мои чувства сходят с ума от смятения.
— Что ты делаешь? — спрашиваю, но горло у меня сжалось, и слова вырываются тихо и с трудом ему в грудь.
— Спасибо, мисс пушистые носки.
Я замираю, мои внутренности наполняются мягким, липким теплом. Его голос такой низкий и мужественный, и он снова меня поражает. Мужчина здесь, со мной, на Рождество. Мои ресницы скользят по ткани его толстовки, пока я растерянно моргаю. Мы ужасно близко.
Часть меня хочет зарыться ещё глубже в его надёжные объятия, а другая паникует. Я не знаю, что делать, и обязательно выставлю себя полной дурой. Я застываю, всё моё внимание сосредоточено на том, чтобы запомнить каждую деталь его внешности, прежде чем он неизбежно отпустит меня.
Но он, похоже, не торопится.
— Как тебя зовут?
— Э-э. Меня зовут Пруденс. Так меня назвал дедушка. Мама сбежала сразу после родов, как только смогла встать. Ей ужасно хотелось принять дозу, потому что бабушка с дедушкой держали её под замком всю беременность, чтобы она не принимала наркотики. Дедушка поклялся, что со мной он будет обращаться лучше, чем со своей дочерью. Отсюда и имя, но, думаю, оно не очень-то сработало. Вот взгляни на меня. Помогать убийце — не очень-то благоразумно.
Он издаёт тихий и удивлённый звук и отстраняется. Я прикусываю язык. Жаль, что я не промолчала, потому что моё паническое признание явно вызвало у него отвращение.
— Извини, слишком много информации, — говорю, морщась. — Забудь всё, что я сказала. Меня зовут Пруденс.
Он долго смотрит на меня серьёзным, оценивающим взглядом. Я ёрзаю, чувствуя себя в ловушке этих пронзительных глаз. Но не могу отвести взгляд.
— У тебя очень красивое имя, Пруденс, — его губы изгибаются в лёгкой улыбке. — Хотя оно и не очень точно тебя описывает. Меня зовут Роули.
Киваю, поджав губы. Боюсь выболтать очередной поток личных глупостей, поэтому молчу.
— Так тебя вырастил дедушка? Мне жаль, что он умер.
Я машу рукой, пытаясь выглядеть легкомысленно, хотя зубы стучат от холода. Этот разговор нужно закончить.
— А, ну, знаешь. Он был старым и больным. Он также скучал по моей бабушке. Она умерла за два года до него. Так что, э-э… Отопление. И украшения.
Пытаюсь пройти мимо него в узком коридоре, но он хватает меня за плечо, заставляя остановиться.
— Спасибо, Пруденс, — его голос торжественный, глаза потемнели от чего-то тяжёлого и невысказанного. — Я этого не забуду. Ты только что заслужила мою преданность на всю жизнь.
У меня вот-вот перехватит горло. Боже, что происходит? Я не могу дружить с убийцами. И не могу расплакаться, потому что один из них только что предложил мне свою вечную преданность.
Мне никто никогда не говорил ничего подобного.
— Знаешь, я всегда хотела поговорить с убийцей, — мой голос звучит тихо, лишь едва заметная дрожь выдаёт моё смятение. Но мне нужно отвлечь его внимание от себя. — Так что можешь отплатить мне, ответив на несколько вопросов, если не возражаешь.