Когда его язык проникает внутрь, я задыхаюсь и раскрываюсь шире, а затем словно сокровенное, тайное знание того, что делать, вливается в меня вместе с его дыханием. Мои руки поднимаются, чтобы обхватить его плечи, и я целую его в ответ, губы мягкие и ищущие, язык робкий, но смелый. Он мычит от удовольствия и входит глубже, его любопытная, собственническая плоть внутри меня, и я облизываю его язык в ответ, приветствуя.
Дальше всё грязно. Его руки обхватывают моё лицо, надёжно удерживая меня, а ноги сжимаются и перекручиваются, раздвигая мои колени, пока внезапно твёрдость не опускается на моё нутро, и он издаёт глубокий горловой стон, продолжая целовать меня с ненасытной жадностью. Его бёдра двигаются, побуждая меня раскрыться шире, стимулируя мой клитор сквозь тонкие шорты.
Я не могу контролировать дрожь. Моё тело пылает, нервы горят и взрываются, когда в мозгу прокладываются новые пути, модели потребности и удовлетворения, мягкости, твёрдости и покачивания, запаха и вкуса этого мужчины, тепла его рук.
Мысли разбегаются, а голова кружится, когда я целую его. Теперь, когда знаю, что делать, мне нужно больше. Мне не хватает кислорода, чтобы обдумать, мудр ли мой выбор и как мне будет больно, когда всё это закончится. Хватает только на то, чтобы чувствовать и двигаться в эту секунду, и в следующую, и в следующую.
— Блядь, я никогда себя так не чувствовал, — стонет он, и кажется, будто ему больно, пока его пальцы подёргиваются на моём лице, а его эрекция врезается в меня так мучительно и так глубоко, что это кажется правильным.
Я выгибаюсь навстречу ему, и он стонет, раскованно и эротично, пока мы пытаемся войти друг в друга, несмотря на то, что нам мешает одежда. Моя промокла насквозь.
Поцелуй обрывается с влажным звуком, и он прижимается лбом к моему, тяжело дыша, словно только что пробежал гонку. Я не могу удержать руки на месте, поэтому позволяю им блуждать по его спине, пока позвонки не выпирают наружу. Ему приходится так изгибаться надо мной, чтобы его губы могли прижаться к моим, пока его эрекция ищет вход.
Я изучаю его широкую спину сквозь рубашку, мышцы напряжены и дрожат от его частого дыхания, тепло его кожи проникает в щели между моими пальцами. Когда он отстраняется и смотрит на меня, приоткрыв рот, с тёмными, безумными глазами, я отчаянно киваю. Я соглашаюсь на всё. На всё. И ему даже не нужно спрашивать.
Он кивает в ответ.
— Да? Пожалуйста? Малыш. Да. Я могу это сделать. Я могу действовать медленно. Хорошо? Да?
Я продолжаю кивать, пока он не встряхивается, делая контролируемый выдох, и не кивает ещё раз, как бы давая обещание.
— Хорошо.
Решение принято, но он не двигается, пристально глядя на меня. Я дышу часто, немного нервно и очень взволнована. Наконец он стонет и качает головой.
— Боже, как же ты прекрасна.
Удовольствие в глубине моего живота смешивается с изумлением. Он несчастен, едва сохраняет рассудок. И всё из-за меня. Потому что он так сильно меня хочет.
— Хорошо. Я буду хорошим, — бормочет он себе под нос, словно в бреду. — Да. Я справлюсь.
У меня нет времени ответить, потому что он переходит к активным действиям, его руки слегка дрожат, он спускает бретельки моей кофточки с плеч, ткань ласкает мои твёрдые соски, опускаясь ниже, чтобы обхватить живот. Он останавливается, когда моя грудь обнажается, и просто смотрит, тяжело дыша.
— Прекрасно, — снова говорит он. — Великолепно. Вот.
Я выгибаюсь навстречу ему, когда его рот вбирает в себя мой сосок, горячий язык дразнит меня, пока я не издаю стон удовольствия. Мои ноги дёргаются в поисках опоры, а он хватает меня за бёдра и прижимает их к матрасу, наслаждаясь моими грудями, терзая одну, пока она не становится почти невыносимо, и переходит к другой. Я извиваюсь в беспомощном наслаждении, которому нет ни пика, ни конца.
— Хорошо, — говорит он, отстраняясь, его взгляд рассеянно скользит по моей раскрасневшейся груди. — Давай проверим. Покажи мне, какая ты мокрая. Раздвинь ноги, красотка.
Сердце колотится всё быстрее и быстрее. Он не ждёт, пока я пошевелюсь. Нетерпеливые пальцы цепляются за резинку и стягивают мои шорты вместе с трусиками. Широкие руки ложатся мне на колени и раздвигают их шире. Его дыхание становится поверхностным, румянец заливает его щеки. Я сжимаю кулаки и жду, беззащитная и отчаянно нуждающаяся в нём.
— Великолепно, — выдыхает он после долгой паузы, не моргнув ни разу. — Такая красивая. Я собираюсь прикоснуться к тебе. Не бойся.