— Ты так извиняешься? — её голос звучит слабо и отстранённо, она до сих пор сжимает в руке, которая свободно свисает вдоль тела, тестовую палочку.
— Я сделал что-то, за что нужно извиниться? — спрашиваю я, радуясь, что ко мне вернулся голос. — В любом случае, нет. Я делаю предложение, глупышка. Ты станешь моей женой и родишь мне детей? Пожалуйста?
Она в замешательстве смотрит на меня, а я стискиваю зубы и готовлюсь. Теперь я жалею, что был таким самоуверенным. Я по уши влюблён в неё и намерен быть вместе, пока смерть не разлучит нас. До этого момента я думал, что у меня неплохо получается справляться с тем, что она не согласна со мной.
Пруди терпит меня. Я вхожу в её жизнь и в её постель, потому что эти места принадлежат мне, а она просто соглашается.
И в обычный день я притворяюсь, что она отвечает мне взаимностью. Однако это разрушит все мои претензии в пух и прах. Я больше никогда не смогу лгать самому себе.
— Да.
Я опускаю голову, стискивая зубы, глаза вдруг становятся жгучими. Боже, я не могу плакать. Так недостойно. Мне приходится держать себя в руках, потому что я знал, что она так сделает, я знал, что она не согласится, и… Подождите.
Я поднимаю взгляд, и сердце моё переполняется надеждой.
— Да? Ты выйдешь за меня замуж? Серьёзно?
Она ёрзает, покусывая нижнюю губу, глаза её щурятся от беспокойства.
— Я… ты хотел, чтобы я сказала «нет»? Ты, кажется, расстроен. Ты спросил только из чувства долга?
— Нет!
Я вскакиваю на ноги и крепко обнимаю её, сотрясаясь от беззвучного смеха.
— Боже, нет. Я был уверен, что ты скажешь «нет», но так надеялся на «да»! Ты это серьёзно? Ты правда хочешь быть со мной? Это навсегда, детка, так что подумай хорошенько. Я тебя не отпущу.
— В том-то и дело, — говорит она, тоже смеясь. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Никогда.
— Да? — я отстраняюсь, чтобы взглянуть ей в лицо. Я так счастлив, что не могу сдержать широкую улыбку, от которой аж щёки болят. — Какое облегчение, дорогая. Обещаю, я буду лучшим мужем и отцом на свете. Люблю тебя.
Она тихонько ахает, глядя на меня из-под ресниц. Её губы беззвучно шевелятся, как обычно, подбирая слова, прежде чем произнести их вслух, и я терпеливо жду.
— Мне кажется, я тоже тебя люблю.
Я не могу сдержать радостный смех, который вырывается у меня из груди.
— Кажется? Боже, как мило. Но я приму это. Приму всё, что ты мне дашь. Я твой.
Я надеваю ей кольцо на палец, и мы оба любуемся его блеском. Пруди незаметно смахивает слезу, думая, что я не вижу, и я тоже смахиваю несколько своих.
Это только начало, и у меня уже есть всё, о чём я когда-либо мечтал. Осталось только прожить счастливую и долгую жизнь с любимой женщиной
Эпилог
— Как мишура вообще оказалась в детской кроватке? — раздражённо спрашиваю я, пытаясь распутать блестящие нити из липких пальчиков Сары. — Нет, детка, с этим нельзя играть. И уж точно не есть. Пойдём, мама даст тебе что-нибудь получше.
Малышка капризничает, но в конце концов отпускает мишуру. Я даю ей безопасную игрушку и улыбаюсь, когда из кухни нашего нового дома доносится тёплый баритон Роули.
Он заработал достаточно денег на своём онлайн-бизнесе по отмыванию денег, чтобы закрыть сделку всего два месяца назад, и мы как раз успели обставить всё по своему вкусу к Рождеству. Роули выполнил бо̀льшую часть работы, а я в основном думала и принимала решения.
А потом он растирал мне ноги. Каждый вечер.
Дом прекрасен, словно вырван из моих снов. Он огромный, в нём всего шесть спален. Самая большая мечта Роули — населить его детьми.
— Слышишь? — спрашиваю я, пока Сара радостно агукает, слушая рождественскую песню. — Папа поёт! Разве у него не прекрасный голос? Да, он прекрасен! У тебя самый лучший папочка на свете.
Я поднимаю её и спускаюсь вниз. Роули весь день на кухне, готовит грандиозный пир на завтра. Я краду имбирное печенье из миски на столе, а он поворачивается к нам с широкой улыбкой.
— Ой! Стой. Вот так. Не двигайся.
Я хмурюсь в недоумении, но делаю, как он говорит. Роули убирает нож — широкое, внушительное лезвие, которым он когда-то резал морковь, — и подходит, вытирая руки полотенцем, свисающим с петельки фартука.
Теперь он носит фартуки. Этот чёрный и сексуальный, как и бо̀льшая часть его одежды, с вышитой красной надписью «Повар-убийца» спереди. Я сшила его ему на заказ.