— Куда? Что ты собираешься делать?
Неожиданная волна страха сдавливает мне горло и сводит желудок. Внезапно его прикосновение кажется таким реальным и неизбежным. Он сказал, что убьёт меня, да?
Думаю, я всё-таки боюсь умереть.
— Свяжу тебя на чердаке, — говорит он, нахмурившись и отводя взгляд от моего лица. — Пошли.
Меня охватывает паника, и я замираю, отчаянно пытаясь удержаться на месте. Это нелогично, но в ванной я чувствую себя в безопасности. Здесь он — тот самый мужчина, который позволил мне смотреть на его обнажённое тело. А там он — убийца.
— Слушай, я могу тебе помочь! — бормочу я, пока он тянет сильнее, и мои носки беспомощно скользят по кафелю. — Я притворюсь твоей сестрой, девушкой, кем захочешь! Совру полиции! Понимаешь? Это сделает меня соучастницей! Тебе не придётся меня убивать.
— Этого не будет, — шипит он сквозь стиснутые зубы, таща меня в холодный, тёмный коридор. — Я и так сделал достаточно глупостей за одну ночь. Ну же, не усложняй всё ещё больше.
— Я сделаю всё, что угодно! — всхлипываю я, слёзы текут по моему лицу. Я дрожу, беспомощно спотыкаясь, идя за ним. — Всё, что угодно, только скажи мне, чего ты хочешь. Пожалуйста!
Он двигается так быстро, что у меня на мгновение начинает кружится голова. Когда моя спина ударяется о стену, а его гневное дыхание снова касается моих губ, моё сердце даёт сбой, всего один раз, и возвращается к более-менее нормальному ритму. Моя паника необъяснимым образом исчезает.
Со мной что-то не так, но у меня нет времени гадать, что именно.
— Не начинай, — говорит он, и каждое его слово, словно гневный вздох, обрушивается на мои губы. Мы ужасно близко. — Я не такой убийца, понимаешь? Я не пытаю, не насилую, не калечу. Не трахаю женщин, которых потом придётся убить, так что даже не пытайся меня соблазнить.
— Значит, если ты меня трахнешь, то не убьёшь? — спрашиваю тихим, полным надежды голосом.
Его лоб прижимается к моему, и я задыхаюсь от горячего воздуха, который он выдыхает.
— Я не собираюсь… — он замолкает, когда снизу доносится отчётливый, пронзительный звук.
Звонок в дверь. За ним пришли.
Глава 4
Снова раздается звонок. До нас доносится приглушённый голос:
— Откройте! Полиция!
— Ого, как быстро, — шепчу я, глядя в тёмно-карие глаза убийцы.
Я понимаю, что не знаю его имени, и, скорее всего, никогда его не узнаю, если он будет арестован прямо сейчас.
Его рот приоткрыт, учащённое дыхание вырывается из полных губ. Он облизывает пересохшие губы и сглатывает, глядя на меня: то ли беспомощно, то ли с извинением, не знаю. Наши взгляды встречаются.
— Откройте дверь!
У меня внутри всё сжимается, наполняется чувством потери. Они его заберут, и я останусь одна.
Нет.
Я не могу быть сегодня вечером одна. Не могу.
Он, пошатываясь, отступает на шаг. Его глаза, широко раскрытые и безумные, сверкают в темноте. Он оглядывается по сторонам, крепко сжимая одной рукой рукоять ножа, а другой зарываясь в волосы, всё ещё влажные после душа.
— Доверься мне, — говорю я низким и настойчивым голосом, погружаясь в безумие. — Я спасу тебя, если ты меня не убьёшь. Договорились?
Он качает головой, словно в замешательстве, и у меня от безнадёжности внутри всё переворачивается. Полиция снова стучит в дверь, и я едва сдерживаю стон. Каждая секунда на счету. У нас нет времени.
— Ладно, но сделки не будет. Я всё равно это сделаю.
Я жду, что он схватит меня, когда протискиваюсь мимо, но он не делает никаких движений, чтобы остановить меня. Я сбегаю вниз по лестнице, скользя в своих пушистых носках. Мой мозг работает на пределе, прокручивая в голове тысячи вариантов диалога.
«Добрый день, сэр…»
«Какого хрена вы ломитесь в мою дверь?!»
«Клянусь, мы невиновны!»
— Мы идём! — кричу я, испытывая облегчение, когда мой голос звучит уверенно и немного встревоженно.
Понятия не имею, сработает ли это. Насколько я знаю, убийцы, как идиоты, бросаются на полицейских с ножом, а потом меня могут арестовать за содействие ему.
Я останавливаюсь перед дверью и заставляю себя сделать глубокий вдох, включая свет. Будущее раскинулось впереди, но дальше полуночи я не вижу. Открываются два пути. Первый: я скажу им правду. Они арестуют убийцу, допросят меня и уйдут. Я одна, мне не с кем поговорить, некому позвонить, не с кем увидеться.
Всё внутри меня сжимается и съёживается. Холодное, липкое одиночество заполняет мою грудь. Нет.