…Ну а кроме крепкого, яркого, насыщенного северного характера — на страницах книги щедро проявляет себя особая северная природа, которую Валерий Лаврусь описывает с не меньшей красотой: «В мае на болотах Севера ещё вовсю лежит снег, но кругом уже куча протаек — снежниц». Или так, более развёрнуто: «Пяку-Пур — река интересная. Вдоль всего её среднего течения по северному берегу поднимается высоченный — метров в пятьдесят— бруствер, изъеденный песчаными раздувами. Бруствер — останец ледниковой эпохи, вероятно, русло древней реки, вывернутой песчаным дном после таянья льдов километровой толщины. Чуждая природа для глаза выходцев со средней полосы; чуждая, но прекрасная…»
А ещё представлена самобытная — неброская, но загадочная — традиционная культура коренных северных народов. Ведь именно на их исконных землях, не тронутых суетным полётом технократической цивилизации, геологи и ведут свои пытливые изыскания. «…югорские народы, под давлением следующих тюрок кипчаков-половцев, тесня самодийцев, заселили лес и лесотундру Западной Сибири. Там они сформировали две народности: лесную — манси и лесотундровую — ханты. В свою очередь, под давлением „югры“ самодийцы вступили в контакт с коренными палеоевразийскими северянами — сиртя. Контакт закончился полным вытеснением последних (в океан?) и формированием современных самодийских народов: ненцев, кетов, энцев».
А прочитав книгу, читателю уже предстоит самому решить — насколько достоверна версия… м-мм… ну, скажем так: если и не «нелюбви», то по крайней мере — «настороженного отношения» коренных народов ко всякого рода изыскателям да разведчикам-добытчикам, оригинально изложенная Валерием Лаврусем.
…К достоинствам книги можно отнести и множество конкретной познавательной информации, создающей особый колорит экзотичности. От подробного описания «неведомых хищных созданий», обитающих исключительно в северных местностях: («Мошкá! С ударением на последний слог. (Мóшки — это такие мелкие мушки в средней полосе, которые толкутся над землёй на закатах, и самое большое горе от них — если они попадут в глаз. А на Севере — мошкá.) Безусловно, пальма первенства в поедании людей и других теплокровных на Севере принадлежит ей»), до затейливого экскурса в местную северную топонимику: «…подавляющее большинство названий рек оканчиваются на слово яха (Камга-Яха, Иту-Яха, Вельхпеляк-Яха), что по-ненецки означает река, а названия озёр оканчиваются на слово то (Нум-то, Ханто, Пякуто) — то по-ненецки озеро. Южнее Сибирских Увалов названия рек заканчиваются на слово ёган (Варьёган, Тромъёган, Аган), а озёр — на лор/тор (Саматлор, Кымылэмтор), что соответствует реке и озеру в хантыйском языке».
…Ну а теперь про завершающую часть книги. Именно без неё — трудно поставить логическую концептуальную точку во всём повествовании. Победив бураны, заносы, болота, голод и холод — главный герой книги задумывает ещё одно Преодоление. Конечное испытание себя на крепость духа: покорение реальной горной вершины, самой высокой точки российского Кавказа — Эльбруса. В детстве герой мечтал о космических полётах — теперь вот решил хоть на немного стать ближе к ним.
Неслучайно данную вступительную статью я назвал «Заветная мечта геолога» — по строке известной советской песни. «Заветная» — это значит не сиюминутное желание, не нечто легко исполнимое. Это — яростное дерзновение и глобальный личный прорыв. И тут важно, что автор ни на гран не отошёл от правдивости, ни пошёл на поводу у стилистических приукрашиваний. Всё как есть — боль, усталость, пот, стёртые ноги, жажда, сдавленное дыхание… И над всем этим — Преодоление, как некая Высшая инициация.
Лучше не забегать вперёд, а оставить читателя один-на-один с этим захватывающим процессом. Чтобы он последовательно — шаг за шагом — преодолел вместе с главным героем этот эпический путь личного Свершения. И смог почувствовать себя там — почти на самой вершине — обессиленного и опустошённого: «… Юрка, выбравшись на плато, понял, что силы его всё-таки покинули. И на последние пологие тридцать метров, их уже нет, и взять неоткуда! Баста! Он совсем уже было собрался пасть на колени, когда услышал: « (…) Давай, как я: полшага — три вздоха, полшага — три вздоха. Пойдём! (…)» Юрка не встал на колени (…) он успокоил дыхание, собрался и через пятнадцать минут стоял на вершине».