К шести окольными путями они добрались до своей кочки. Игорь к тому времени приготовил рисовую кашу с тушёнкой, что было как нельзя кстати: есть хотелось неимоверно.
Так прошёл второй день.
Григорич на базу не вернулся, но его особо не ждали: тот с самого начала рассчитывал на пару дней соло.
На сон грядущий старший принялся читать вслух книжку «Птицы Севера». Оказалось, чайки питаются где угодно и чем угодно, до целлофановых пакетов включительно, и места их обитания никак не связаны с рыбой… А крачки стаями способны прогнать медведя, бесстрашно атакуя его острыми клювами. «Не укусят они… ага», — ворчал Юрка.
Ночью опять снились цветные сны: но какие и про что — он не запомнил.
Наутро Славка снова поднялся раньше всех и приготовил молочную кашу — полевые бригады возили с собой банки концентрированного молока. Остатками вчерашней каши — накормил Бурана.
За завтраком старший предложил времени не терять и всем троим идти на профиль: сразу и лоцировать, и бурить. И завтра, снова втроём, пройти в крест сегодняшнему профилю — таким образом получить полное представление о грунтах месторождения. А чтобы вечером было чем ужинать, Славка наварил каши с тушёнкой.
Буран, когда мужики уходили, поднялся и долго провожал их взглядом, пока те не перевалили за очередной мерзлотный бугор.
В целом день получился обыкновенный. Славка лоцировал, Юрка с Игорем пробурили пять скважин на восемь метров — зафиксировав, по выражению Игоря, «пески до глубокого обморока». Как, впрочем, почти везде на Севере Западной Сибири.
К шести они вернулись на базу и застали там Григорича. Он возился с костром, собираясь разогревать кашу.
— Б-буран с вами? — первым делом поинтересовался он.
— Нет, — Славка снял с себя аппаратуру, отстегнув провода. — Он на базе оставался, когда мы уходили. Может, где спит? Или погулять пошёл?
— М-может… Я полчаса назад пришёл — его нет. Ладно, хрен с ним. Побегает — вернётся, — и Григорич продолжил разогревать кашу, помешивая её длинной ложкой.
— Конечно, — негромко заметил Игорь, — побегает. Собака-то совсем молодая…
Золевский глянул на Вокарчука, но говорить ничего не стал, только недовольно хмыкнул.
После ужина Серовы занялись выводом на самописец. Игорь делал описание проб, а Золевский разбирал свои травки.
Часов в десять, когда уже стало холодать, Славка осторожно поинтересовался у Григорича, что он думает делать — Бурана-то нет.
— Ага! Искать его пойду! — взорвался Григорич. — Мне делать больше н-не хрен, как только лайку, за-заблудившуюся в тайге, искать!
— Старый он у тебя, — возразил Славка.
— Пропадёт — и хрен с ним! — плюнул Золевский. — Спать давайте!
Они легли, но никому не спалось. То один, то другой поднимался, выбирался из палатки, садился на бревно, курил, вороша костёр, и разглядывал солнце, которое никак не хотело садиться за горизонт. Наконец к двенадцати угомонились.
К утру Буран не вернулся.
Золевский уже не хорохорился и ходил как туча.
— Вот куда он, зараза, пропал?! — в конце концов не выдержал он.
— Искать надо, — предложил Славка, собирая рюкзак на профиль.
— Где? Куда идти-то?
— По твоему вчерашнему маршруту — он же тебя встречать пошёл.
— А работать к-когда будем? — Золевский был расстроен, растерян, он не знал, что делать.
— Ну хорошо… — Славка отложил рюкзак и взялся за аппаратуру. — Давай подождём. До вечера. Действительно, стрёмно лайку искать в тундре. Вы готовы, мужики?!
— Готовы, готовы… — Юрка с Игорем выбрались из палатки.
И они разошлись. Григорич ушёл на запад, а у остальных был профиль в крест.
Снова к шести радиолокационная группа вернулась. Григорича ещё не было, впрочем как и Бурана. По-быстрому сварганили макароны с тушёнкой, Славка при этом приговаривал: «Щас дух тушёнки до них дойдёт — и они оба прибегут, как миленькие…» Но прибежал один Золевский. Причём прибежал он с востока и был сильно расстроен. Он вернулся уже часа полтора назад и сразу ушёл по старым следам — искать Бурана. И… не нашёл.