Жизнь замирает. Милиция не выпускает из посёлка легковые автомобили, чтобы не помёрз народ на дорогах — в машинах с заглохшими двигателями. И всё равно прорываются… Всё равно глохнут. И всё равно замерзают.
Морозы. Весь январь морозы. Но как-то в 94-м на Новый год случилась оттепель, всё текло и изменялось, продлилось это чудо чудное недолго: через три дня врезали морозы и восстановили status quo.
Февраль жизни не облегчает. Именно в феврале 90-го Юрка впервые отморозил себе уши, когда приехал знакомиться с Севером. А в феврале 98-го он первый раз увидел на термометре минус 50. Тогда «полтинник» стоял две недели кряду. На работу Серов ходил, надевая поверх пиджачной пары лыжный комбинезон и передвигаясь короткими перебежками от магазина к магазину.
«Бывало идёшь по улице, — вспоминал Юрка, — ничего не видишь, весь закутанный, замотанный, без очков — всё равно от них толку нет, стёкла сразу покрываются изморозью, а мимо проплывают туманные фигуры. И не только ничего не видно, но и ничего не слышно — ощущение, что даже все звуки замёрзли».
И кажется, всё вымерло и не будет конца и края морозам этим…
Но нет. К концу февраля температура поднимается, и тут же налетает ветер. Пока стоят морозы, ветра нет. Как только холод отпускает — начинается светопреставление. В сейсмопартиях вагончики устанавливают буквой П: чтобы человек, выйдя в пургу по нужде, не заблудился. Но случаев, когда замерзали в трёх метрах от вагончиков в феврале, сколько угодно — каждый год пополняется копилка страшных историй.
Свистопляска будет до марта, но иногда в конце февраля устанавливается замечательная солнечная погода, и днём под солнцем начинает таять снег. Это первое напоминание: северная зима не вечна. И она закончится. И когда-то обязательно придёт лето. Пусть короткое, пусть комариное, пусть дождливое, пусть холодное, но всё равно — такое долгожданное лето…
Рассказ пятый. Северная рыбалка
Свои удачные рыбалки Юрка может сосчитать по пальцам, причём одной руки. Не рыбак. Не случилось. И это несмотря на то, что прожил на Севере семнадцать лет, а рыбалка там — наряду с охотой, сбором грибов и ягод — одно из главных удовольствий, развлечений и видов культурного отдыха.
Про рыбалку «наливай да пей» говорить, конечно же, нечего. На настоящей рыбалке если и пьют, то только «для сугреву» или для аппетита под уху. В Северном целые рабочие коллективы выезжали в выходные на такие настоящие рыбалки. И Юрка выезжал…
Замечательной была поездка за карасями на старицы (бывшие русла) Иту-Яхи, в район Северо-Западного месторождения. Караси на Севере огромные! Юрка, первый раз увидев такого северного карася, решил, что это карп средних размеров. За такими и ездили на два дня с ночёвкой. Доехали до Иту-Яхи, переправились на резиновой лодке и расставили сети на старице. (Сети на Севере — обычный способ лова, причём ставить их на непроточных озёрах и старицах не возбраняется даже законом.) Расставили сети, разбили лагерь — тент и спальные мешки. Развели костёр, и пока всё городили — в первую сетку попалось три крупные рыбины. Тут же заварили уху. Настоящую! Без картошки и пшена. Только рыба, лавровый лист, зелень, соль и перец. Причём рыба чистилась по особому рецепту Золевского. Да-да, Григорича — куда же без него? Более того, он сам её и чистил. Есть место у карася, Григорич называл его «мезьга» — кровянистый нарост с внутренней стороны позвоночника в брюхе, так вот упаси господь его вычистить! Если вычистил — всё! выливай уху в озеро. Так говорил Григорич. Но Юрка, Славка и Гришка Бевзенко, который незаметно подкинул в котелок пару картофелин, были не так критичны. Уха, на их дилетантский взгляд, получилась. Рыба-то свежая! Настоящая уха — она из свежей рыбы.
И пока в сетки ловились следующие караси, они сидели… и кушали, кушали! Вкушали! Уху с чёрным хлебом, да под водочку — а как же? Водочка к ушице — милое дело! Природа, свежий воздух, красота вокруг, комара и мошки уже нет, костерок…
Хорошая была рыбалка! Они и домой улов привезли. Соня чуть в обморок не упала, когда Юрка с добычей вернулся. Не было такого никогда!
Но сеткой — рыбалка промысловая. Другое дело — удочка или спиннинг! И Юрке однажды повезло попасть на такую рыбалку.
Как-то летом Гришка Бевзенко, Сашка Федорчук и Юрка на ГАЗ-66 объезжали месторождения Северной нефтяной компании, мониторили нефтяные загрязнения. Предварительно подозрительные участки выделялись на компьютере по материалам аэрофотосъёмки, а проверялись полевыми работами. Проверка была простой — приехал, вышел, нашёл нефтяную лужу, ткнул палец, понюхал, лизнул — нефть! И ездили аэрокосмогеологи по полторы-две недели по сибирским бетонкам, промысловым, межпромысловым и внутрипромысловым дорогам. Но иногда с дорог сворачивали. Всё-таки ГАЗ-66 («шишига») — вездеход!