Нет, это были не просторные прохладные залы с мраморным полом и прозрачными витражами, где экспонаты выставлены под стекло и снабжены поясняющими надписями «это — то… а это — это, найдено тогда-то и там-то», нет. Это были стеллажи… стеллажи… стеллажи… в пять-шесть ярусов, забитые пробами, сколами, кристаллами, россыпями. Смотритель аккуратно снимал каждый образец и объяснял… нет, не объяснял — распевал сагу о камнях. Были там кварцы, аметисты, турмалины, цирконы… Безумно красиво и прямо-таки увлекательно. А поскольку Серовы внимали всему с неподдельным интересом, смотритель в какой-то момент вдруг замолчал, вперив в них красные слезящиеся глаза, высморкался в полотенце, произнёс: «Щас…» и скрылся за стеллажи. Вернулся он через минуту с газетным свёртком и со словами: «Вот! Сам нашёл! Никому не показываю», — вручил его братьям. Славка аккуратно развернул газету, а там…
Представьте у себя в двух ладонях аквариум. Вода кристальной чистоты, дно поросло коричневым трёхсантиметровым игольчатым переливающимся мхом, а поверхность выгнута, как линза, и от этого дно просматривается удивительно чисто и ярко. И всё — блестит, переливается, сверкает… Трёхкилограммовый скол пьезокварца, вот что это было такое. У братьев перехватило дыхание! Любовались они минут пять, потом Славка так же аккуратно завернул скол и передал смотрителю. Он не стал спрашивать: «Ну как?» — он и так всё понял по их лицам. В полном молчании Серовы раскланялись со смотрителем и покинули музей. Продолжали они молчать и по дороге в общежитие. Не о чем было говорить. Они только что видели чудо! Им только что было явлено доподлинное доказательство существования Господа Бога.
На следующий день в десять утра братья уже сидели на ящиках возле вертодрома и дожидались «восьмёрки». И тут произошло замечательное событие.
Со стороны аэропортовского магазина мимо них промчался огромный детина в телогрейке, ватных штанах, грязных сапогах и на ходу крикнул: «Какого хрена сидите?! Там водку без талонов дают!»
Здесь уместно вспомнить, действие происходило в самом начале 90-х. Антиалкогольный закон вроде бы уже отменили, но водки в свободной продаже не было — только по талонам. А тут — такое!
Славка, который до этого лежал, блаженно растянувшись на ящике с аппаратурой и курил, подскочил и ни слова не говоря бросился к магазину. На полпути он вдруг остановился, развернулся, побежал назад, показывая младшему в сторону гор. Юрка повернулся и увидел приближающийся вертолёт. Когда Юрка снова посмотрел в сторону Славки, брат уже опять бежал к магазину и при этом махал рукой: мол, забрасывай, забрасывай аппаратуру — я сейчас!
Вертолёт сел, дверь открылась, из неё выпрыгнул борттехник и рванул к Юрке. «Геофизики?! А чего вас не двое?! Где второй?!» Перекрикивая рокот двигателей и свист лопастей, Юрка пытался объяснить, мол, сейчас второй… надо ему… отошёл — будет с минуты на минуту. Борттехник выматерился и стал помогать Юрке таскать и загружать их манатки в вертолёт. Погрузив, он убежал куда-то на склад — попросили прихватить какие-то запчасти для золотоискателей. Ещё через пятнадцать минут всё было готово, а Славка так и не возвращался. Краем глаза, пока таскали, Юрка видел, как к магазину со всех сторон сбегались мужики. Ситуация складывалась неприятная: ждать Славку скоро не приходилось, а вертолётчики, как известно, народ нетерпеливый и простоев не любят. Юрка стоял возле вертолёта и жестами показывал командиру (тот смотрел на него через зеркало заднего вида), мол, сейчас… сейчас… Командир раздражённо шевелил губами и грозно сверкал глазами. И тут в один момент Славка оказался рядом. Рукав у него был наполовину оторван, но вид брат при этом имел задиристый и лихой. В руке он держал газетный свёрток, в котором легко читалась поллитровка — «чебурашка». Он заскочил в вертолёт, Юрка следом, борттехник захлопнул дверь… и геликоптер стал подниматься.
Старший сидел весёлый, раскрасневшийся и ощупывал полуоторванный рукав. Наклонившись к Юрке, сквозь шум винтов он проорал: «Чуть по морде не получил! Пообещали намыть, когда вернусь! Но хорошие мужики! Вертолёт в окно увидели — сразу без очереди пропустили. Хороший народ! — и, показав большой палец, добавил: — Вот такой!» Прекратив бесполезные попытки приделать рукав на место, он стал прятать бутылку в рюкзак.