Лирическое отступление про «хиликоптер нихт».
Рассказывают, что это был реальный случай, хотя всё же, скорее, анекдот, но… не суть. Немецкому туристу для восхождения на Эльбрус дали нашего гида, гид — человек в горах опытный, парень крепкий, но немецкого не знает. Как-то они внизу общались, говорить там, в общем, много не нужно. Но на штурме, на Седловине Эльбруса, на 5300, немцу вдруг стало нехорошо, горная болезнь доканала, и германец стал ложиться, закатывать глаза, часто дышать, в общем, делать всё, чтобы гиду стало понятно — ему плохо. При этом он ещё и шептал: «Хеликоптер… Хеоикоптер…» — мол, вызывай вертолёт, гад русский! Наш смотрел на всё это, смотрел… Вертолёты на Эльбрусе, конечно, у МСЧ есть, но стóят безумно дорого. И он немчуре, как смог, на «немецком» выдал: «Нихт! Хеликоптер нихт!», а потом, подумав, добавил: «Пописдофали!»
«Хеликоптер нихт!» — стало мемом в горах Эльбруса.
Но вернёмся к Юркиным приготовлениям. Апрель и май Серов посвятил закупке снаряжения и подтягиванию «физухи» — той самой, которую Дьяков так снисходительно обозвал «хреновой». А в общем-то, конечно, хреновая — чего притворяться? Полевые работы закончились давным-давно — ровным счётом двадцать лет назад. Нужно было заново включать организм. И, ещё… совсем не хотелось «блевать на Скалах».
Уже с весны 13-го Серов ежедневно пешком поднимался на 22-й этаж — живёт он на втором этаже 22-этажного дома. А начиная с конца апреля, стал бегать вокруг микрорайона.
С каким трудом дался ему первый километр… Боже мой… Дыхалка не работала, ноги не слушались — все эти подъёмы на 22-й ничего не дали, бегать организм отказывался. Но лиха беда — начало: через два месяца он уже пробегáл семь километров и чувствовал себя сносно. Одновременно он продолжал свои восхождения на 22-й, но не по одному подъёму, как раньше, а по пять-шесть кряду, с рюкзаком в двенадцать килограммов. Снаряжение к тому времени было уже почти всё куплено. Оставались альпинистские ботинки под «кошки». Новые брать не хотелось, недешёвые они… И-и-и-и… А вдруг потом не пригодятся? Была же мысль — «просто попробовать»! А подержанные нужного размера ему всё никак не попадалось. Наконец в середине июня Серов купил с рук совсем новые немецкие ботинки, и теперь на 22-й этаж стал ходить не только с рюкзаком, но ещё и в альпинистских ботинках. Тётенька, что курила на 12-м, кажется, всерьёз начала беспокоиться о психическом здоровье Юры. Но что настоящим альпинистам курящие тётеньки?..
За три недели до поездки Юрка пригласил Игоря взглянуть на снаряжение. Игорь всё перевернул, всё посмотрел, всё обнюхал и пощупал, обозвал спальный мешок говном, выбросил панаму — оказалось, сам в такой ходит, нечего другим, — но в целом список утвердил. Билеты туда и обратно в Кисловодск были куплены давно. До отъезда оставалось совсем чуть-чуть, а Юрка уже весь извёлся. Тренировки эти… Рюкзак этот… Ботинки эти…
За неделю до отъезда из своих заграниц материализовался Дьяков. Они встретились в кафе на «Чеховской». Ванька расспросил Юрку о снаряжении, выдал страховочную верёвку (помнится, Вокарчук латышам тоже верёвку выдавал), тёплую пуховую жилетку и штаны-самосбросы, крепко обнял и…
Нет, Юрка ещё не уехал. Оставалось четыре дня…
За три дня до отъезда, в пятницу, Серов сидел за рабочим компьютером, строил очередную карту и удивлялся: а чего это ему не перечисляют отпускные — ведь должны же, за три дня-то! Не то чтобы денег не было, но всё же… И тут Юрка с ужасом осознал: не писал он заявление на отпуск, не писал! Сегодня — 11 июля, 14-го утром паровоз, а заявления нет! В холодном поту он распечатал заявление, подписал у директора департамента и вице-президента, чем изрядно их повеселил, и галопом поскакал в кадры.
Кадры веселились меньше. Начальник отдела, увидев Юркино заявление, грохнула директору департамента в стенку: «Надя, у нас проблемы!»
У кадровиков было полное право послать Серова куда подальше, но… Они вошли в положение: «Господи… ну беспокойный же пациент…» — и помогли уехать вовремя.
14 июля скорый фирменный поезд номер 004 (Москва — Кисловодск) уносил Юрку и Игоря на Северный Кавказ, к вулкану с поэтическим именем Эльбрус. Игорь стоял у окна и на прощание махал рукой своей новой пассии…
Игорь Викторович Котов. «Кот».