Потомственный москвич, рождённый в туркменском городе Мары. Такое возможно, если ты из семьи военнослужащего, например — военного лётчика. Отец Игоря — лётчик-истребитель, погиб при катапультировании, когда маленькому Гоше было только семь лет. Не отстрелился фонарь кабины. Больше мама замуж не выходила.
После школы Игорь поступил в Московский горный институт, но на втором курсе внезапно бросил и перевёлся в Рязанское высшее воздушно-десантное командное Краснознамённое училище. Причина — банальна. Кино! Игорь посмотрел фильм «В зоне особого внимания» и совсем потерял голову.
Окончив училище, Игорь со свойственным молодым лейтенантам энтузиазмом стал рваться в «горячую точку». А в то время наш ограниченный контингент уже вовсю исполнял интернациональный долг в Афганистане. И Котова по личной просьбе отправили в Кировакан. Не Афганистан, но всё ближе, чем Кострома или Псков.
Не сразу, но Игорь всё-таки попал на свою войну, где, как водится, и огрёб по полной программе. На маршруте его однокашник, замкомроты, наступил на самодельное взрывное устройство, рвануло так, что «закаэру» мгновенно оторвало обе ноги — как ни пережимали артерии, он скончался через десять минут — а Игорь, получив порцию металла в ноги, от ударной волны летел тридцать метров по параболе и рухнул на камни. Сверху его накрыло своим же тридцатикилограммовым рюкзаком.
Это было первое ранение.
Потом случилось второе.
Потом, уже в Костроме, Игорь дал в морду своему не в меру ретивому тыловому командиру и был уволен в запас.
От Родины ему достались майорские погоны, две Красные Звезды, небольшая пенсия и руки, которые он не может поднять за голову. «Я, Палыч, даже в плен сдаться не смогу», — смеялся он, рассказывая Юрке свою историю.
Игорь — один из главных зачинщиков летних восхождений на Эльбрус.
КИСЛОВОДСК
На вокзале их встречал большой друг Котова и ещё один соорганизатор восхождения Игорь Порошков. Запихав москвичей с рюкзаками в «Ниву», он отвёз их в детский туристический клуб «Центурион» и сдал с рук на руки главе клуба отставному полковнику ВДВ Андрею Петровичу Рябинину. Когда москвичи приехали в клуб, тот заканчивал подтягиваться в цикле из пятидесяти раз.
Вообще, о полковнике Рябинине — разговор отдельный. Игорь, сослуживец и друг Рябинина, в поезде стращал Юрку рассказами про него. Дескать, Петрович — человек железный, а может быть, даже стальной, из такой высоколегированной стали, ладонями вколачивает гвозди, а потом пальцами вынимает. А главное, к другим Петрович относится, как к себе. Все должны подтягиваться — ну, хотя бы раз пятьдесят, а лучше, конечно, чуть-чуть больше, бегать двадцать километров, а лучше чуть больше… А если не подтягиваешься и не бегаешь, то хотя бы стрелять от бедра навскидку. Повезло Юрке с руководством. Он отродясь больше десяти раз не подтягивался и больше пяти километров не бегал. А стрелял только сигареты. Да и то в молодости.
От Полковника парни узнали: отъезд из Кисловодска намечен на завтра. Общий сбор — сегодня после обеда. Москвичей отвезли в горы в гостевой дом «Спарта», где они разместились, приняли душ и самостоятельно вернулись в город. Надо было осмотреться и пообедать.
С обедом Игорь предложил не заморачиваться, не искать «чего-то — не знай чего», а ограничиться популярной пончиковой в центре Кисловодска с нехарактерным для юга названием «Снежинка». Кто был в Кисловодске, знает это легендарное кафе. Кроме пончиков там подают куриную лапшу, котлеты по-киевски и жаркое в горшочках. С голоду не помрёшь. Но главное — пончики!.. С вареньем и варёной сгущёнкой… С сахарной пудрой и мёдом… Горячие, пышные, поджаристые… Даже Юрка с его проблемами ЖКТ не смог себе отказать в удовольствии перемазаться во всём этом.
Перемазанные, сытые и довольные москвичи вернулись в «Центурион» на собрание. Там уже собралось человек десять. Полковник представил команду, расспросил о снаряжении, сообщил, что к группе присоединятся ещё двое мальчишек и двое взрослых (последние будут только через неделю) и озвучил приблизительный график восхождения:
16-го — переезд в Терскол на базу «Динамо», в спортивную гостиницу;
17-го — первый акклиматизационный выход до 3000 м;
18-го — второй акклиматизационный выход на высоту 3500 м;
19-го — заброска продуктов на базу «Гара-Баши» («Бочки»), 3800 м;
20-го — переезд из Терскола на высотную базу «Гара-Баши»;
21-го — первый высотный акклиматизационный выход к «Приюту Одиннадцати», 4100 м;