22-го — второй выход, на те самые скалы Пастухова, 4700 м;
23-го — день отдыха;
24-го — восхождение;
25-го — спуск в Терскол на базу «Динамо»;
26-го — возвращение в Кисловодск.
Всё было понятно Юрке, кроме одного: как же это он окажется на Горе-то? Он поскрёб стриженый затылок и решил: поживём — увидим… И они с Котовым ушли гулять по Кисловодску.
Кроется некий парадокс в южном кавказском городе без моря. Вроде всё на месте: кафе, цветы, пальмы, горбоносые смуглые таксисты с акцентом, томные полуобнаженные красавицы — а моря нет! Парадокс! Но всё равно хорошо. И красиво.
Они гуляли по парку, любовались горной речкой, огромными разлапистыми липами, снующими под ними чёрными дроздами… и конечно — красавицами. Да-да-да… мужчина, который перестал интересоваться красивыми женщинами, уже ни на что не годен! Какие ему уже тогда горы?
Нагулявшись, насмотревшись, налюбовавшись, ближе к семи они поужинали в «Снежинке» и вернулись в «Спарту». На ночь Игорь созвонился с Порошковым, обещал забрать их утром.
Игорь Вениаминович Порошков.
По должности завхоз «Центуриона», по призванию — комиссар, Игорь — человек сугубо гражданский. У него это четвёртое восхождение на Эльбрус.
На нём всегда держится организация всех переездов, всех переходов, всех переселений. К нему ходят за спальниками и «кошками», за чаем и тушёнкой, некоторые с него даже попытаются истребовать туалетную бумагу. «Мать родная» — говорят про таких в коллективе. Замечательный человек. Умница. Категорически начитан. Физически крепок. Жмёт от груди сто двадцать, при этом роста невысокого, но разве же в этом дело?
ПЕРЕЕЗД
Дорога от Кисловодска до Терскола занимает около четырёх часов без остановок. Но команде ещё нужно заехать в Тырныауз за овощами. Готовить они станут сами: везут повара и газ, жить будут на базе общества «Динамо», никаких палаток, никаких горелок — нормальные условия, горячая еда и сухая тёплая постель, по крайней мере внизу. «Не мальчики уже», — приговаривал херр майор Котов, провожая взглядом очередную кисловодчанку.
По пути остановились у придорожной часовни. Останавливаются каждый год, ставят свечи, молятся, просят благословения на восхождение. «Выше в горы — ближе к Богу», — приговаривал Полковник, крестя лоб. Помолившись, поехали в Тырныауз.
Тырныауз…
Страшный город Тырныауз.
Когда-то он был молодым и перспективным, этот как по мановению волшебной палочки возникший в тридцатых годах вокруг молибденового комбината город. Судьба у него оказалась непростой, даже, наверное, незавидной. Он умирал и возрождался, словно птица Феникс. Первый раз его и комбинат взорвали в 1942-м, чтобы не достались врагу. В 55-м их восстановили. Комбинат заработал, город отстроили. В девяностых другие враги — не взрывая, убили комбинат, и теперь Тырныауз снова умирает. Больно смотреть на облезлые многоэтажки со слепыми глазницами выбитых окон. Что ждёт город? Население только за десять лет — с 1992-го по 2002-й — сократилось на две трети. В развалинах комбината в начале 2000-х ФСБ регулярно проводило контртеррористические операции. Молодежи заняться нечем (учиться негде, работать негде, тренироваться негде), и она строем идёт в бандиты… Гуманитарная катастрофа, так обычно называют подобные явления.
Да! Возможно, добыча молибдена и вольфрама в Тырныаузе нерентабельна.
Да! Возможно, выгоднее покупать эти ценные металлы в Казахстане.
Да! Возможно, надо расселять народ и освобождать земли.
Но пока город выглядит как тяжелобольной при смерти.
Больно смотреть на него. Больно и обидно.
От Тырныауза до Терскола остаётся сорок километров по Баксанскому ущелью.
И в пять часов автобус был на стоянке спортивной базы общества «Динамо». Приехали! Заселились в номера, больше похожие на общаговские клетушки, переоделись и на берегу реки за огромным столом устроили вечер знакомства. Первый и последний раз до окончания восхождения пили и говорили тосты. Все хотели на Гору. Все за этим приехали. Осталось совсем ничего: взять и подняться!
Юрка чокался, улыбался, говорил тосты, но не пил, после мая 12-го — он стал к этому неспособен. Точно такая же болячка с мерзким названием, как у Славки, — чуть было не убила и его. Но не убила, и Юрка, вопреки прогнозам врачей и на всё наплевав, ушёл в горы. Упёртый.