Когда мы поняли, что Маню не найти, тов. Трапезунд провел новое партсобрание, где обсуждались наши задачи в изменившихся из-за утонутия Мани условиях. После этого мы приступили к устройству лагеря, где позже провели больше полугода, с августа 1942 г. по апрель 1943 г. Лагерь был устроен...»
Верховский пролистал еще несколько страниц, подробно повествующих о рытье землянки, потом просмотрел по диагонали рассуждения Бородавина о роли в войне второго фронта и добрался до воспоминаний о боевых акциях. Длинные, с витиеватыми отступлениями описания гибели немецких эшелонов с «многочисленной вражеской живой силой и техникой» он тоже пропустил и продолжил чтение, лишь зацепившись за слова «Невидимая часть айсберга».
«Невидимой части айсберга мы, несмотря на отсутствие руководящих указаний из Центра, уделяли много времени. Местные жители помогали нам с воодушевлением, но после того, как немцам стало ясно, что в районе действует диверсионная группа, и они начали угрожать населению за это расправой, отношение к нам изменилось к худшему. Люди просили нас передислоцироваться в другой район и даже в безлюдные непроходимые леса, многие из них предлагали себя в проводники. Но мы отказывались, так как врагов в тех лесах не было, а мы прибыли для того, чтобы бороться с коварным и ненавистным врагом.
Были, однако, среди селян и те, кто понимал актуальность самопожертвования ради спасения будущих поколений. С такими мы вели постоянную агитационную работу. На коне тут был тов. Трапезунд. Его подход к селянам был тонок. В ход шли прибаутки, частушки и соленые солдатские шутки. Для этих разговоров обычно выбиралась ближняя к лесу деревенская хата, и мы, Вася Плюгин и я, вставали в боевое охранение. С собой на встречи с людьми тов. Трапезунд всегда брал сборник монгольских загадок. Устав партии и эти полные мудрости дружественного народа загадки были единственными книгами, которые имелись в нашем партизанском лагере. Обе эти книги были захвачены тов. Трапезундом с Большой земли.
Я как сейчас вижу перед собой этот сборник монгольских загадок. На передней его обложке был рисунок: „Товарищ Ленин передает товарищу Сухэ-Батору привет для монгольских трудящихся», а на задней обложке рисунок: „Товарищ Сухэ-Батор передает монгольским трудящимся привет товарища Ленина». Монгольские загадки служили как бы для затравки разговора, а потом лился задушевный разговор о текущем моменте, о том, как выбить фашистского гада с нашей святой земли и какую роль должен сыграть в этом патриотический настрой населения на поруганных оккупацией территориях.
Постепенно в каждом из охваченных нами населенных пунктов были выявлены настоящие патриоты, из них был организован партизанский отряд „Варяг». Не скрою, что идея такого названия принадлежала мне. Мы (те, кто был вакцинирован) решили в целях конспирации не раскрывать членам отряда, привлеченным из местного населения, своих настоящих имен и впредь назывались кличками. Например, тов. Бескаравайных превратился в товарища Каравая, Вася Плюгин — в товарища Стремительного, а я — в Орлова.
Равиль Зиннурович Хануманов взял у привлеченных членов отряда кровь на анализ, и были выявлены шесть человек с нужным составом крови, то есть пригодных для вакцинирования. По инструкции Центра, чтобы не раскрывать государственного секрета, вакцинирование надлежало провести втайне даже от этих людей. Поэтому для удобства дальнейших действий тов. Бескаравайных распорядился, чтобы их выделили в особое подразделение и разбили на две тройки, будто бы для выполнения особых задач. Этой группе отвели особую землянку.
Решено было напоить по очереди каждую тройку до бесчувствия и, когда они окажутся в таком виде, провести вакцинирование. Мне и Васе Плюгину эта задача не показалась сложной, до этого у нас уже имелся подобный боевой опыт. После выброски мы провели боевую операцию в одной деревне, когда тов. Бескаравайных по слал нас за салом. Мы с Васей вошли в деревню глубокой ночью и вакцинировали спящих ее жителей, по нашим подсчетам не менее четырнадцати человек. Это была наша с Васей Плюгиным инициатива, предпринятая без указания тов. Бескаравайных и без предварительного анализа крови этих людей Равилем Зиннуровичем Ханумановым. Тов. Бескаравайных объявил нам за самовольство выговор (тем более что сала, по причине бедности населения, добыть не удалось), но, по-моему, был доволен этой акцией.
Одну тройку отобранных партизан из отряда „Варяг» мы вакцинировали без труда. По плану все шло, и, когда дело дошло до второй тройки, мы, эти трое партизан, Вася Плюгин и я, выпили, как и в первом случае, четверть свекольного самогона. Этого, к несчастью, оказалось мало для того, чтобы привести партизан из второй тройки в состояние, пригодное для вакцинирования. Поэтому я направился к тов. Трапезунду, у которого хранился трофейный шнапс. Но тов. Трапезунд сказал, что надо посоветоваться с тов. Бескаравайных (тов. Трапезунд не поверил, что нам не хватило четверти самогона). Пока они согласовывали вопрос, раздался взрыв страшной силы. Землянку, где находился наш соратник Вася Плюгин и партизаны, разворотило полностью. Мы все побежали смотреть, что случилось, надеясь при этом, что Васю Плюгина в качестве вакцинированного беда пощадила.