— А вы вручную попробуйте, — посоветовал Любимов. — Он может мигать, а сам ничего не набирает.
— Хорошо, — кротко согласилась Людочка и стала сама нажимать кнопки.
Из трубки неслись частые гудки.
— Набирайте, набирайте, — настаивал Олег Мартынович. — Да что же вы спешите, помедленнее надо, помедленнее.
Апатия у него прошла, и он снова взвинчивал себя.
— Хорошо, я буду помедленнее, — сказала Людочка и стала нажимать кнопки с паузами.
— Да так вы будете до второго пришествия набирать! — вскричал Любимов и выхватил у нее трубку. — Алло, алло! — закричал он через пару секунд. — Вот видите, я правильно набрал, и соединилось, — обратился он к Людочке и сказал в трубку: — Нет, я не вам! Это квартира Игоряинова?.. Виктора Васильевича будьте добры!.. Как это, на работу? На работе его нет, я звоню с работы. Я — Любимов!.. Любимов! По буквам передаю: Люся, Юля, Барбара... Барбара! Фильм «Санта-Барбара»... А, поняли... Так... так... Ну где же он может быть... Так... Что же он, надо было отлежаться... Хорошо... Мы отыщем его, не беспокойтесь, все будет хорошо. Хорошо... Ах, черт!.. Хорошо... Как прояснится что-нибудь, я вам позвоню. Всего доброго! — Бросив трубку на рычаг, Олег Мартынович произнес: — Утром, перед уходом на работу, Игоряинов жаловался на сердце и пил нитроглицерин. Надо звонить по больницам! — Он окинул взглядом книжные полки. — Где телефонная книга?!
— Похлебаев взял, — сказала Людочка, немножко злорадствуя в душе, поскольку предчувствовала реакцию Любимова — у Похлебаева сегодня был свободный день.
— Борис Михайлович! — выбегая за дверь, выкрикнул Любимов имя-отчество Похлебаева, бывшего главного редактора «Бытовой химии», который когда-то принял Любимова в свой журнал и которого Любимов после кончины журнала приютил в «Прозе». — Борис Михайлович, где вы?! Борис Михайлович!
Очевидно было: Любимов забыл, что Похлебаева в издательстве нет, но орал он так громко, что тот, если бы не уехал из города на дачу, мог бы услышать директора издательства даже не выходя из дому.
Через минуту Любимов еще раз возник на пороге Людочкиной комнаты с указанием позвонить Похлебаеву, чтобы тот сообщил, куда дел телефонную книгу, и умчался наводить порядок. Слышно было, как он распекает кого-то за правку зеленым цветом, когда как, по мнению Любимова, следовало править синим или на худой конец черным.
Людочка для проформы позвонила Похлебаеву и приступила к поискам телефон ной книги. В тот момент, когда Любимов сказал про нитроглицерин, она почему-то вспомнила о способностях Каляева. Вообще-то, она и не забывала о них, но пребывали они в ее голове как бы фоном всему происходящему, а тут вышли на передний план.
Ни в какую телепортацию она, конечно, не поверила; сие лженаучное явление представлялось Людочке полетом с неслыханной скоростью, и она даже прыснула, вообразив, как Виктор Васильевич, похожий на небольшого бегемота, со свистом несется по направлению к Калимантану. Вместе с тем само существование Калимантана с омывающими его водами сомнению не подвергалось, и появление там Игоряинова не выглядело таким уж неестественным — Виктор Васильевич покидал пределы Отечества чуть ли не ежемесячно и с начала года побывал на книжных ярмарках в Барселоне, Милане и Лейпциге и по частному приглашению в Лос-Анджелесе. Если бы он объявил о предстоящем посещении Калимантана, то Людочка вряд ли бы удивилась. Другое дело, что Игоряинов ничего такого не объявлял и никуда вроде не собирался.
Тем не менее Людочке показалось, что происшествие с Игоряиновым близко к разгадке. «В конце концов, такой сильный гипнотизер, как Каляев, мог задурить Виктору Васильевичу голову, и тот сам отправился на Калимантан, — подумала Людочка, и тут же в ее рассуждения вплелся здравый элемент: — Но кто его пустит в само лет без визы и билета? А визы у него нет наверняка — не мог же Каляев загипнотизировать все индонезийское посольство. Значит, надо ждать звонка из психбольницы, а если звонить самим, то именно туда».
Воображение Людочки нарисовало такой ход событий: Виктор Васильевич доехал до аэропорта и, когда его задержали, принялся доказывать, что с документами у него все в порядке; при этом, возможно, он размахивал какой-то совершенно посторонней бумажкой, к примеру, квитанцией из прачечной; ясно, что его сочли умалишенным и-доставили, куда следует. Рассуждая таким образом, Людочка — к месту или не к месту, не нам судить — вспомнила прочитанную в «Запредельной газете» историю, как гипнотизер Мессинг прошел в Кремль к Сталину, показывая охранникам вместо пропуска чистый листок бумаги. Почему-то Мессинг убедил ее, что Игоряинова следует искать если не на Калимантане, то уж точно — в психиатрической лечебнице.