По его словам, после введения вакцины человеку мерещатся галлюцинации и миражи, он не видит себя в зеркале, хотя другие отражение видят, но может видеть себя со стороны и вести с собой беседы, а также теряет самоконтроль. У него обостряются обоняние, слух и зрение (это прежде всего ощущается ночью). В состоянии большого возбуждения он совершает поступки, о которых позже вспомнить не может. Отрицательные реакции в таком состоянии очень индивидуальны, но общими для всех вакцинированных являются отрицательные реакции на чеснок, изделия из древесины осины и серебряные предметы.
Все это связано с перестройкой организма в связи с введением вакцины. К началу вторых суток многие неприятные ощущения проходят (но отрицательные реакции на чеснок, осину и серебро сохраняются навсегда). При этом обостренность слуха, обоняния и зрения остается. Через месяц после вакцинирования на челюстях снизу и сверху отрастают клыки. Главное же, что приобретается, — это практическое бессмертие. Вакцинированный боец, сказал Колотовцев Г. Б., может быть убит только в высокотемпературной печи типа доменной, под мощным прессом или оказавшись в центре мощного взрыва, то есть в условиях, когда наступает полное разрушение тела. Он без ущерба для себя может бесконечно долго находиться без воздуха (к примеру, форсировать по дну водные преграды без применения специального снаряжения) или вести бой, прошитый многими выстрелами, прошедшими через сердце, голову и другие органы.
На следующий день нас доставили на объект Зет, где в условиях особой секретности коллектив под руководством Колотовцева Г. Б. осуществлял свою работу. До войны объект Зет (открытое его название было Институт человека будущего) занимался созданием породы нового советского человека, но не завершил ее, так как после нападения фашистского гада перестроился на военные рельсы. Многих сотрудников и часть аппаратуры эвакуировали за Урал, но Колотовцев Г. Б. и его лаборатория работали с удвоенной энергией на прежнем месте.
Здесь нам показали кинокадры первых испытаний вакцины. Запомнился эпизод с человеком, у которого в груди, где бывают легкие и сердце, находилась сквозная дыра, но он был дееспособен и даже доволен собой. Навсегда врезались в память кадры т. н. левитации (летучести). Как нам объяснили, испытуемый произвольно взмывал в воздух и совершал в полете сложные маневры. Колотовцев Г. Б. сказал нам, что этот эффект хотели использовать против бомбардировщиков, вероломно бросающих бомбы на столицу нашей Родины, героическую Москву (предполагалось, что летучий боец будет подкрадываться к летящему самолету и прилеплять к нему взрывчатку), но пока от этой идеи отказались, т. к. левитация проявляется у немногих из вакцинированных и редко кто может управлять ею сознательно. Например, в нашей группе она проявилась лишь у меня, но и я отрывался от поверхности земли лишь чуть-чуть, на тридцать—сорок сантиметров, и на короткой срок.
Через неделю настал и наш черед. Накануне ввода вакцины нам сделали анализы, измерили давление и промыли желудки. Кроме того, нам указали помыть и (это не касалось Мани Соколовой) выбрить шею. Затем нас пригласили в помещение, где стояли пять кресел, наподобие зубоврачебных. Люди в белых халатах усадили в них тов. Бескаравайных, Василия Плюгина, меня и Маню Соколову. Пятое кресло, как я полагаю, поставили по недоразумению для уже невинно репрессированного к тому времени Нугзара Габидзашвили.
После этого сказал слово наш политработник тов. Трапезунд. Я передам его речь кратко. Тов. Трапезунд остановился на героических делах наших отцов, которые, не жалея жизни, брали Зимний, потом остановился на индустриализации и колхозном строительстве, упомянул победу над троцкистско-зиновьевской бандой и остановился на текущем моменте — битве с подлыми фашистскими оккупантами. Затем деловые слова сказал Колотовцев Г. Б. Он просил ничему не удивляться, поскольку вакцина будет вводиться необычным способом. Мы, все как один, заверили, что готовы ко всему.
— Что ж, товарищи, приступайте! — скомандовал тов. Васильев. — Товарищ Колотовцев, берите управление на себя.
Колотовцев Г. Б. кивнул, и санитары тотчас прикрепили каждому из нас руки и ноги специальными зажимами к креслам. Затем медсестра продезинфицировала нам шеи йодом.
— Введите Альфу! — сказал Колотовцев Г. Б.
Двое санитаров ввели человека в смирительной рубашке. Когда он повернулся ко мне, то даже я, много видевший, сражаясь среди лихих конников Доватора, и то испытал страх. Смуглое лицо Альфы с раскосыми глазами было страшно, но особенно выделялись желтые зубы, торчащие изо рта, которым он причмокивал. Санитары подвели его к тов. Бескаравайных, занимавшему крайнее кресло, и, держа сзади за уши, опустили его голову ртом на шею тов. Бескаравайных с левой стороны. Раздался сосущий звук. Когда санитары оторвали это страшное существо от тов. Бескаравайных, все лицо Альфы было в крови и от удовольствия облизывалось и жмурилось.