Тополь, что ты делаешь? Все чёрные кошки уже перебежали, все священники благословили, все зеркала побились, Перечитайло, насколько мог себя пересилить, предупредил, а ты после всего этого за выход заплатил, да ещё и прикидываешь, как к Кордону подбираться?
Ты спятил, ходила? Ты что творишь?! Отменяй охоту, гони Клубина, вызванивай Комбата и двигай с ним купаться… на прохладное Средиземное море. А там утопи его, кладоискателя.
— Привт, Кост, — услышал Тополь и с трудом переключился. Это бармен позволил себе перестать быть невидимым. Бармена все звали по фамилии — Костас, имя его и по бумажке прочитать было невозможно, не то что запомнить. Тополь же естественным образом называл бармена Тёзкой и горя не знал.
— Привет, Тёзка.
— Усчинат будич? Чаррасско, а мочно и борчш.
— Нет. Мне пора. У тебя вообще как с посетителями последнее время?
— Ккк у всх. Новим год! Но й вобсчет. Продал хохле Зоню-Матюсчку Бруччел. Уходт все. Заднцч. Злото насчли, кому тпер хабр нучин, сталкр-трекр нусчин. Тепр одна забт — злото да иридьи центнрам. Профсз да Заднцч, чсчветло бдусч. Дермо дела. Из дерма злото делат. Тьфу! — «Тьфу» бармен произносил бес мальейчег акчцент.
Тополь залпом допил кофе. Эта чашка была лишней. И так лишней, и так. Бдусч действительно чсчветло.
— Пошёл. Пока, Тёзка.
— Удачки не жсчелай теб, Кост, от мен.
Глава 4
СУНДУК ДЛЯ МЕРТВЕЦА
За руль выходного «козлика» Тополь сначала велел сесть Клубину. Фуху (Тополь уже привык так называть зятька) тоже посадил вперёд.
Фухе было пофиг, а Клубин явно удивился, но не стал спорить. Клубин прекрасно читал карту, машину водил, как сам Тополь. Тополь быстро объяснил ему сегодняшнюю дорогу, просунувшись с ридером между сиденьями. Клубин слушал, покусывая дужку очков, смотрел, утвердительно пыхтел, кивая. Фуха, что удивительно, сидел как зайчик, без комментариев. То ли его пробрало наконец, — мало ли какие он там форумы посещал, — то ли профессиональную карту видел впервые. Зачаровался.
Клубин внятно и без ошибок повторил маршрут, вставил ридер в рамку на панели справа от руля, сдвинул очки на кончик носа и тронул машину. Тополь откинулся на спинку. Теперь у него было минимум полчаса подумать, что же происходит и что же он, Тополь, творит. Почему не перезвонил Комбату, явно что-то знающему? Вообще выключил телефон? Ну правильно, выход, какие могут быть телефоны. Но почему сам не перезвонил? Ну правильно — сумасшедший же.
Полчаса ему не потребовалось. В голове было пусто. Так сказал бы любой писатель. Даже Гуинпленов. Уже через минуту автодопроса, и квартала не проехали, у Тополя заболели виски, и он, похлопав Клубина по плечу, попросил отдать руль.
— Да что за… — начал высоким голосом Фуха, дёрнувшись, но Клубин сказал:
— Спокойней, Сергей, спокойней. Ему видней.
Они быстро поменялись, и Тополь вдавил педаль.
Теперь думать было некогда и стало хорошо.
На российской окраине (Новая Десятка не имела предместий, улица номер четыре бесстыдно обрывалась в чисто поле) он свернул с бетонки в кювет и погнал через означенно чисто поле к холмам.
Цепи звенели по мёрзлой земле, по старым ранам от грядок арбузных бахчей. Снега за городком почти не было почему-то. Как сдуло. «Может, пристегнуться?» — спросил лязгающий зубами, бессильный выбрать между передним поручнем и верхним Фуха, а за оба одновременно держаться в «козлике» никому неудобно, так уж построен. Тополь Фухе не ответил. Через некоторое время Фуха ещё раз подал голос. «Курить-то можно?» — спросил, когда «козлик» нырнул между холмами (на том, что был справа, догнивали некие железо-деревянные развалины, ещё советские), и Тополь включил ближний свет. У Тополя мелькнуло, что было бы весело ответить «да», поглядеть, как Фуха будет прикуривать, но именно мелькнуло — начиналось дело.
Дело начиналось.
— Ведомый, закрой пасть. Держись и смотри вперёд. Никакого курения.
Этот тон Фуха понимал.
Тополю, в принципе, не был нужен свет: он отлично видел в темноте, Матушка одарила. Помнится, месяц спать не мог, так было страшно, что облучился. Болотный Доктор, осмотрев его, подошёл к пластиковой доске, прибитой к стене его знаменитой кухни-лаборатории, и вписал имя Тополя в длиннющий список ходил, поражённых биологическими аномалиями. «Ты такой пятьдесят первый, — сказал Доктор. — Первого я наблюдал почти два года, пока он под „жарку“ не попал. (Или в „горелку“ он сказал?) Ничего страшного. Купи тёмные очки. Примерно ещё месяц понервничаешь — привыкнешь». Так сказал Доктор.