Комиссар же брюссельского отделения Эйч-Мент вызвал всех агентов из отпусков и приказал держать готовность номер один.
Искоренители, как водится, заказали для начала исследования «своим» политтехнологам, слетевшимся на вонь от предназначенных для освоения средств, словно комары на спящего. Политтехнологи, погрызя для затравки и приличия горла друг другу, обратились к «своим» пограничникам. Начальники штабов национальных контингентов (в первую очередь — начальники штабов национальных контингентов стран-искоренителей) созвонились между собой, собрались на Старой Десятке, хорошенько вмазали и решили: да пожалуйста, раз у вас мандат. Милости просим. И все свои официальные архивы открыли. Приезжайте, встретим. Свои же люди. Пятнадцать процентов вот на такие-то счета.
Вот тут и пошла интересная информация. Совершенно неожиданно выяснилось, что количество «так называемых свободных сталкеров» удручающе невелико и, по-видимому, даже в золотые, дикие годы, не превышало трёхсот активных участников единовременно. Однако развлекательно-туристический бизнес, установившийся при Зоне, оборачивает шестьсот-девятьсот миллионов евро в год, и «свободные сталкеры» — есть один из столпов этого бизнеса. И всё это прекрасно обходилось без Карьера. Карьер карьером, но бизнес тут налажен, не надо сюда лезть, да ещё ради того, чтобы Нью-Йорк всего лишь приспустить. Не надо лезть сюда, ребята. Патриотизм патриотизмом, а табачок врозь. Миллиард — конечно, деньги небольшие. Но убить можно любого. И везде.
Оно вам надо, товарищи искоренители?
Осознав (не в первый раз, между прочим) сие обстоятельство, сначала тихо вышла из группы искоренения Украина. Затем как-то Россия стушевалась, Беларусь держалась ещё пару недель, получая извращённое удовольствие от общения на равных с самими США, но потом случайно под днищем «майбаха-голд» жены полномочного представителя нашли предупредительную Ф-1, референдум в стране прошёл, и Беларусь США бросила.
Как исчезли из Предзонья и прилегающих пространств США, никто даже и не запомнил. Профессионально исчезли. По-английски.
Манёвры провалились, так и не начавшись.
Дав прекрасный повод пограничникам собраться ещё разок выпить и добро посмеяться, подсчитывая барыши.
Но.
Из этой бредовой истории стараниями Эйч-Мента Брюсселю удалось извлечь огромный фан. Брюссельскую комиссию давно заставляли нервничать особые данные, получаемые из Предзонья и Зоны агентурой, данные иногда фантастические и весьма пугающие. — Плюс открытие и эксплуатация Карьера внесли в обстановку совершенно особый тон. — И, давая искоренителям своё «согласен» на нью-йоркском мандате, Комиссар вытребовал и для себя право генеральной инспекции национальных контингентов, осуществляющих «противодействие незаконному промыслу артефактов (т. н. „парнаса“) и движимых аномалий (т. н. „гитик“)».
И вот тут уж начальники штабов встретиться и выпить просто не успели.
У инспекторов брюссельской комиссии (главным из которых и был Клубин, точнее, его должность называлась «первый заместитель Комиссара по оперативным разработкам») к правительствам стран-искоренителей, официально державшим на периметре Зоны почти десять тысяч военных против пятисот сталкеров, возникли серьёзные вопросы, самым неудобным из которых был: «А где эти десять тысяч человек и чем они заняты на самом деле?»
Заключение инспекторов было однозначным — моют окна пограничники. И всё остальное в Зоне тоже — моют. За столько-то лет без контроля — конечно. Обзавелись хозяйствами.
И впервые за много лет выяснилось, что самое нищее подразделение охраны, ведомство генерал-лейтенанта Малоросликова, созданное и финансируемое Сибирью исключительно для того, чтобы стул в Объединённом комитете не остывал, было, есть и будет единственным эффективным охранным ведомством. Ни единого окна на части периметра, контролируемой Сибирью, и всеобщая ненависть к Заднице и его псам.
Комиссар, изучив материалы инспекции, пару дней подумал и на внеочередной планёрке провозгласил: вперёд! Ставим на уши и на Малоросликова. Но потихоньку, без шума.