Без шума не удалось. Пограничники что-то почуяли.
На Малоросликова, возникшим к нему вниманием не очень поначалу озаботившегося, было совершено четыре покушения подряд. Это свидетельствовало недвусмысленно, что его коренастая и корявая фигура вдруг стала фигурой real politic. Третьему покушению Задница ещё кротко удивлялся, но четвёртое его раздражило, и он принял адекватные меры. Почувствовал, так сказать, себя востребованным.
Затем с ним встретился Комиссар. Данные о различных событиях в Зоне и за её пределами, которыми он с Малоросликовым поделился, привели генерала в ужас. Зону он любил, ненавидел и не доверял ей ни на грош. Кроме того, и у него накопились данные.
Выброса и распространения аномалий за пределы, очерченные Зоной самой себе в 2006 году, следовало ожидать в ближайшие годы. Ни Комиссар, ни Задница не были согласны считать такой вариант всего лишь возможным.
Эвакуация людей на сто километров от современных границ представлялось самым малым, что необходимо было сделать. Кабы не Карьер.
Карьер довершал нарисованную ими картину, но именно он и представлял для Комиссара и Задницы проблему непреодолимую. Закрыть Зону после обнаружения Карьера стало просто невозможно. С другой стороны, появлялась причина полностью выселить из Предзонья сталкеров и обслуживающий их персонал, включая пограничников. Предполагалось, что война будет, война будет большая, но Карьер всё спишет. И начинать нужно было немедленно.
Для начала хотя бы учения провести требовалось. Решили провести небольшую предварительную рекламу среди высокопоставленных лиц государств, граничащих с Украиной и Беларусью. В сопровождении представителей Брюссельской комиссии Малоросликов и его адъютант фон Тизенгаузен совершили турне. Читали лекции «Зона: вчера и сегодня» для министров обороны и социального обеспечения. Впечатление, надо сказать, произвели. Комиссар же тем временем довольно назойливой, очень подозрительно составленной депешей в весьма свободных выражениях порекомендовал Нью-Йорку присмотреться к сибирякам-лекторам повнимательней и пофинансировать их в особом режиме. Получил ожидаемо раздражённый отказ, после чего провёл простую интригу с Сенатом Сибирской республики и получил службу Малоросликова в своё непосредственное подчинение. — Умные сибиряки, впрочем, своё хиленькое финансирование ВОХР Малоросликова не отозвали, сохранив формальное влияние на Задницу. Иметь дело с ними, впрочем, было приятно, и Комиссар приказал «не препятствовать».
А в блистающих политических высотах тем временем вершилась своя история. Совет Безопасности в тесном сотрудничестве с Генеральной Ассамблеей, после плодотворных консультаций с нью-йоркской комиссией по делам ЧЗАИ, наконец закончил предварительные дебаты по новой ресурсной политике с учётом возможностей аномалии «Мидас» и, помолясь, сел обсуждать самое смачное: национальные квоты на превращения из песка в золото. Формализовать наконец всемирную концессию…
Вот тут-то и появился Лис.
Даже Эйч-Мент рот открыл, об этом услыхав. Не поверил поначалу. И даже потом, поверив, он не сразу сообразил, выгодно ли для дела возникновение на сцене Хозяев во главе с Лисом или нет.
Вломились же Хозяева на сцену поначалу очень дипломатично. Всего лишь с ультиматумом. Ультиматум истерически голосил что-то такое… Чуть смягчая выражения: «Или вы, людя поганые, волки позорные, нас смотрящими на Карьере признаёте и долю верную нам отслюниваете, или вам, вертухаи, фраерьё ментовское, кило золота, нашей родимой Зоной сделанное, стоить будет прям как кило марсианской черники».
Безусловно, Лис с компанией ломились ва-банк. И, главное, в их способность нагадить мировому сообществу верили все. Что им было сейчас-то терять?
Надо отдать должное, Комиссар ньюйоркцев очень быстро вспомнил, кто именно на много лет загнал Лиса под лавку. И телефон личный сразу вспомнил, и ночью не постеснялся позвонить. И разговаривал сухо, но очень просительно.
Брюссельский Комиссар, конечно, согласился выступить в назначенных без него переговорах. Отказаться было невозможно, да и информация была ценна непосредственностью её получения.
Переговоры прошли в виде, естественно, телеконференции. Лис присутствовал перед камерой лично, говорил его голосом свеженький кудрявый зомби. Разговор начался, естественно, на повышенных тонах, но потом до Лиса дошло, кто с ним пришёл базарить.
Ультиматум был быстренько отозван, даже напоминать Лису о двадцать пятом годе не пришлось. Перед Лисом сидел сам Эйч-Мент! Лис даже что-то приветственное вякнул лично, не через зомби. Комиссар же (Эйч-Мент — для осведомлённых) пригладил остатки волос вокруг сияющей шишковатой лысины и просипел в микрофон на своём шепелявом скотче: «Привет, привет, слякоть. Ну чё вы тут, бля, басалыги выёживаете?» Переводил Комиссара Клубин, знавший все уровни родного языка, так что зелёные, светящиеся наколками и перстнями тени на мониторе сразу перестали лаять и разговор начался предметный, вежливый, интеллигентный.