- Понятно, а что Совет? Какова реакция на попытку уничтожения тайного поселения?
Тут инициативу на себя взял Торрин.
- Если в нескольких словах описать ситуацию, то Совет разругался между собой, чуть ли не до мордобоя.
Ничего себе! Что же заставило умудренных опытом и годами, всеми уважаемых шаманов пойти на такой конфликт? Я уверен, что кланы за века своего существования переживали и не такое. С точки зрения мировой политики, вчерашнее происшествие - не стоящая пристального внимания мелочь, а тут такие страсти. Что-то здесь не так...
- Конечно, это известно только узкому кругу лиц, никто не хочет вносить разногласия в дела простых орков, но тут собралась элита кланов и все уже в курсе. - Дед предложил подушки двум шаманам и сел рядом со мной. - По большому счету мы сегодня обсуждали не гибель тайного поселения, не личность возможного предателя, а тебя.
Не понял, а я то тут причем? Мне себя упрекнуть не в чем, наоборот, за все поступки этой ночью меня должны ценить и уважать - услышал призыв о помощи, прилетел, всех спас, врагов победил, так что "честь мне и слава", а они ругаются...онечно, некоторые промахи имели место (с той же заморозкой Брука), но я все исправил, так что претензий никаких.
От волнения, я, сам того не замечая, достал из своего мешка, стоящего у полога юрты, шкатулку с сырьем из Храмовой долины, ухватил горсть серебряного песка и стал его мять. В последнее время у меня появилась привычка что-нибудь делать руками во время глубоких размышлений или волнения - мелкая работа пальцами помогала сосредоточиться. С помощью комплексной магии из материала можно было сделать что угодно, особенно мне удавались безделушки, которые становились артефактами, порой, с самыми неожиданными свойствами. Вот и теперь под действием сил серебро мялось, как глина, и я аккуратно вдавливал в материал всякие хвоинки-травки, которые образовывали чудный узор на поверхности изделия. Разговор, между тем, продолжался, я спросил.
- Так чем недоволен Совет?
-Тем, что не имеет на тебя рычагов давления, гарантирующих твою вечную верность кланам. - Торрин сердито поджал губы и я понял, что пока отсыпался после всех трудов, деду пришлось отстаивать мои интересы. - Слишком наглядно ты показал границы своих возможностей, точнее, их безграничность. Это многих заставило пересмотреть свое отношение к тебе, развитие таких способностей нельзя пускать на самотек, так что готовься к новым предложениям, от которых будет трудно отказаться.
- А что они могут мне сделать? - опасливо спросил я. - У меня свой клан, все хотят наши артефакты и амулеты, зачем со мной ссориться?
- Гм... - Один из стариков привлек к себе внимание. - Твои способности уникальны, но нечем привязать к кланам, а нужда в тебе и долине великая есть.
Я задумался, обжимая и прищипывая серебро в руках, о создавшемся положении. Получается, что для успокоения Совета мне надо опять ввязываться в авантюры и брать дополнительные обязательства, иначе они не смогут спокойно спать ночами, представляя, мой тайный побег от орков в даль светлую. А оно мне надо? И так навешали всех собак, кручусь, как белка в колесе, а они мне, видите ли, не доверяют. А меня спросили - доверяю ли я кому-нибудь из них? Мой ответ был бы - нет и еще раз нет!
Доверить спину я мог только своим оркам, связанным со мной ментально, отцу, деду и, пожалуй, все. Клан Небесной Змеи отстаивал мои интересы, пока я приносил пользу и не подставлял остальных под очень серьезные проблемы. Я был многим обязан отцовскому клану, но и они для меня всегда были важнее остальных - за эти несколько месяцев они поднялись магически за счет Долины так, как им и не снилось, а магия у орков - вопрос статуса и стратегической необходимости. В Храмовой долине орки приносили мне присягу верности, но это был выбор ума, а не сердца, пришли ко мне шаманы по своим причинам, а не из-за любви и уважения ко мне лично. Так что на первый взгляд, действительно, можно было бы засомневаться в моей верности кланам. Но каждый судит по себе - если для старейшин принятие в клан не являлось гарантией верности, то это не мои проблемы. Не собираюсь выворачиваться наизнанку, лишь бы кучка стариканов сочла меня безопасным.
Тут я обратил внимание на глубокую тишину в юрте, мои гости, казалось, даже не дышали и смотрели на что-то с изумленным выражением на лицах. Проследив за их взглядом, я обнаружил, что держу в руках занятную вещицу, всю изукрашенную растительным узором, толи очень большое кольцо, толи очень маленький наруч. И что они на него так пристально уставились?
Посмотрев на вещицу магическим зрением, я понял удивление шаманов - от света тончайших силовых линий, вплетенных в орнамент, резало глаза. Это что ж у меня получилось? Полная личная защита, поддержка здоровья и множество других приятных сюрпризов в одном флаконе - это ж надо, сам не ожидал, что так получится. Осталось только увязать свободные хвосты сплетенный линий, чтобы замкнуть цикл, и новорожденный артефакт не будет нуждаться в магической подпитке для своей работы.
Налив на ладонь "живой" воды, я стал обтирать артефакт, сглаживая все шероховатости плетения, придавая вещице окончательную форму. Осталось только решить, куда ее теперь пристроить - просто продавать было жаль, больно уникальные получились характеристики. Точно! Штучка похожа на детский браслет, вот и подарю его той глазастой девчушке, как там ее, Нане.
Вполне приличный подарок внучке от деда.
Глава 18.
Утро наступило не с рассветом, а с моим пробуждением, судя по солнцу - близко к полудню. Не знаю, чего стоило деду удержать старейшин от моей принудительной побудки, но я был ему очень благодарен, так как почувствовал себя хорошо отдохнувшим. Перспектива заняться делами уже не вызывала у меня острейшего желания податься на острова, подальше от мирской суеты. Отдав должное плотному завтраку, совмещенному с обедом, я отправился бродить по лагерю, чтобы понять сложившиеся настроения в войсках.
Пока я спал, прибыло несколько сотен орков на лошадях, и теперь между холмами было так тесно, что негде яблоку упасть. Старейшины даром время не теряли и просто перенесли сюда ставку войск, видимо расположение бывшего тайного поселения их вполне устраивало. Все были при деле - кто ухаживал за оружием и лошадьми, кто занимался тренировками прямо на снегу, кто готовил обед на всех прибывших, и только у меня не было занятия. Конечно, при желании можно было бы пройтись по своим оркам, убедиться в должном уходе за ранеными, но я уже знал обо всем через ментальную связь. Старейшины не дадут мне долго болтаться без дела, поэтому я решил навестить людей, так называемых родственников, и поставить их перед фактом - решение об их дальнейшей судьбе уже принято.
Старший Брук сильно рисковал, заставляя принять его семью в мой род, ведь теперь только я решал, что и когда они будут делать и как жить, так что выгоды от родства с кланом могут обернуться очень большими сложностями, возникни у меня такое желание. С другой стороны, вся Брукиния являлась моей вотчиной, и я имел теперь все права распоряжаться там - старшинство крови мог увидеть любой маг, хоть раз применявший заклинания определения родства. Теперь надо решить какие выгоды получат от этого кланы и я. Точнее - я и кланы, потому что ставить интересы орков выше собственных, при всем моем к ним уважении, не собирался. Кстати, вполне орочий подход - у них жесткий ряд приоритетов - семья, род, клан, раса. Даже представить себе невозможно орка, кинувшегося на помощь дальнему клану, если у него самого троюродная бабка не накормлена досыта, не говоря уже о детях.
Кстати, дети для орков, как воплощение бога на земле - до десяти лет их балуют до невозможности, позволяя абсолютно все, кроме причинения вреда себе и окружающим. Потом, с десяти до двадцати пяти лет они проходят обучение на выбранные специализации или родовые умения, после первой инициации, если Дар не проявился, орк выбирал окончательно профессию. Правда из-за того, что жениться им разрешалось только после двухсотлетия, молодежь часто выплескивала избыток энергии в угонах скота, военных вылазках, путешествиях по кланам. Старшие парням не препятствовали, так как из самых шкодливых юных хулиганов, проявивших чудеса выдумки в причинении беспокойства друзьям и соседям, вырастали потом самые талантливые военные вожди.