– А если она и впрямь недостаточна? Я не могу даже вообразить, ради чего можно на это пойти.
– А ты не воображай. Ты ищи. Я тебе миллион историй могу придумать, но им грош цена, а вот факты – факты могут привести к разгадке.
– Прямо детектив.
– Ага, порно-детектив.
Олег костяшками пальцев стучит по металлическим прутьям кровати.
В темноте, под мерный гул и прохладу кондиционера, я чувствую, как неумолимо проваливаюсь в сон. Олег не спешит будить, хотя я этого и жду. Дремота вскоре переходит в глубокий сон, и где-то там, посреди полного расслабления, голова перестает болеть окончательно. Удивительно, но я сплю совсем без снов, лишь изредка чувствуя, как покачивается кровать и как меняет положение мужская рука на животе.
Когда Долгих осторожно будит вечером, я понимаю, что чувствую себя почти хорошо.
– Надо возвращаться. Я обещал, что мы будем к вечеру.
– Я обломала тебе все планы на день, да?
– Ну, – Олег пожимает плечами и обводит рукой обстановку, – не буду скрывать, что-то из этого я планировал использовать. Получилось только кровать, и то не совсем по плану. Но я выспался, а это тоже неплохо. Одевайся, чудо-юдо. Ты голодная?
– Потерплю до отеля. Но попила бы что-нибудь сладкое. Слабость какая-то… слабая, но есть.
По дороге к машине мы покупаем лимонад, и я чувствую себя почти счастливой и уж точно способной наслаждаться пейзажами. Олег вновь превращается в немногословного и холодного, но сегодня мне рядом с ним чуть спокойнее обычного. Если не вспоминать сцену в душе – почти без неловкости.
Здесь рано темнеет, так что когда мы въезжаем на территорию отеля, на небе уже загораются звезды. Я ужасно хочу есть и даже совсем не против снова поужинать на пляже, пусть и в компании Никольского. Вряд ли они обойдутся без провокаций, но я начинаю привыкать. К тому же Никольский дожидается нас на террасе. Или не дожидается, а просто работает, разложившись с ноутбуком и бумагами за низким столиком. Он не сразу видит нас, а когда видит, коротко кивает.
– Как развлеклись?
Я собираюсь было уйти к себе, чтобы переодеться, но Олег настойчиво берет меня за руку и тянет к Данилу.
– Прекрасно, – говорит Долгих. – Я выспался. Не совсем тот результат, на который рассчитывал, но тоже неплохо. Как-нибудь попробуй рядом с ней просто поспать.
– Всенепременно.
Мне чудится в его голосе странная холодность.
– Повезло, что успел затащить ее в душ перед тем, как воспоминания о былых подвигах испортили малышке весь настрой.
– И почему я понадеялась, что ты будешь вести себя нормально, получив желаемое? – пробурчала я.
– Да я еще и сотой части не получил. Ну что, ужин? Предлагаю отправить Алину переодеться и попросить накрыть на пляже…
– Сегодня без меня.
Никольский собирает документы и захлопывает ноутбук.
– У вас появился отличный шанс наверстать упущенное днем. Раз вы выспались.
С этими словами он уходит, оставляя слегка озадаченного Олега и вконец удивленную меня.
– Это что, ревность? – спрашиваю я.
Они, договорившись оплачивать одну девушку, не самую красивую и умелую, на двоих, прописавшие всю инструкцию по эксплуатации живой игрушки в контракте и распределившие секс с ней по времени… ревнуют?
– Может, ему тоже по голове кто-то дал? – задумчиво говорит Олег.
Жаль, что воображаемый блокнот нельзя заменить настоящим. Я скоро не смогу держать все наблюдения в уме, настолько их много!
Глава шестая
Вставать с рассветом уже становится традицией. Особенно если ужин накануне сорвался и вечер закончился ленивым лежанием в кровати, а перед этим половину дня я проспала в отеле. Мне удалось лишь ненадолго задремать, а потом я просто листала новостную ленту, предвкушая бессмысленный сонливый день. Где-то к обеду непременно накроет невыносимым желанием поспать, а если возможности не выдастся, к вечеру я превращусь в вареную злобную стерву с головной болью.
Но думать о том, что будет после, бессмысленно. Сейчас сна ни в одном глазу, а вот есть хочется до тошноты. Кажется, я смутно помню, что видела в ресторане внизу табличку «24/7», но полной уверенности нет. Восемь утра внушают надежду, что я сумею добыть хотя бы кофе, но я спускаюсь вниз без особых ожиданий. Не зря: свет в ресторане выключен, ни одной живой души не видно. Со вздохом я бреду в лобби и – о, чудо! – там работает бар.