Сонный бармен лениво делает кофе, пока я, развалившись в удобном кресле у окна, любуюсь последними мгновениями рассвета и заодно по десятому кругу размышляю о происходящем.
Нет, не о сексе. О нем я стараюсь не думать, по большей части не желая признаваться самой себе, что порядочность и добродетель оказались такими же фейковыми, как выглядят мои странички в соцсетях.
Сначала еще можно было сказать себе: «Никольский нравился мне с самого начала – по его же словам, поэтому я так легко сдалась», то сейчас эта теория не выдерживает критики. Секс с Никольским оказался неплох… но не шел ни в какое сравнение с Долгих.
Да уж, порядочная девочка из приличной семьи.
Но секс – ерунда в сравнении со странностями. Об исчезнувшем из номера телефоне никто не вспоминал, но я так и не определилась с основной версией. Данил был со мной, он бы не смог забрать телефон. Но он его видел, а значит, дать кому-нибудь поручение было проще простого. Олег мог зайти в комнату, увидеть неизвестный аппарат и сунуть в него нос. На худой конец его могла стащить горничная, и тогда моя самая главная ошибка – молчание. Сейчас телефон наверняка уже ушел на запчасти. Но я хотя бы успела полазить внутри. Жаль, что ничего толком не прояснилось.
С какой стороны теперь подступиться к разгадке, не имею ни малейшего понятия. Долгих, кажется, тоже.
Как бы так все вспомнить, это решит большинство проблем… или добавит новых.
Я так задумалась, что не заметила парня, принесшего кофе. Кажется, ночная смена далась ему тяжело, потому что в тот момент, когда он проносит чашку мимо меня, рука дергается – и пенка переливается через край, капая мне на белое платье.
– Существуют же блюдца! – рычу я.
Как жалко платье! Оно приглянулось мне с того самого момента, как привезли вещи. Новое, еще с биркой, из тонкого атласа. Идеальное для итальянского жаркого дня. Даже если отдам его в химчистку сразу после открытия, пятно успеет въесться и наверняка останется след.
– Я переоденусь. Сделайте, пожалуйста, другой кофе через пятнадцать минут, я вернусь,– перебиваю непрерывно извиняющегося официанта я.
Не имею никакого желания пить еле теплый капучино с осевшим и смешавшимся с кофе молоком. Голод делает меня раздражительной. И очень жалко платье. Как же хорошо, что я отдала в прачечную вчерашний костюм! Испорченное платье хотя бы не стоит, как шесть зарплат провинциального юриста.
Хм… почему именно юриста?
Так забавно подмечать детали в собственных рассуждениях. Я училась на юриста? Не помню, говорил ли что-то на эту тему Никольский, но вполне возможно. В голове определенно есть знания законов, но специфичные знания при амнезии оказалось крайне сложно выудить на поверхность. Иногда, при чтении новостей, я подмечаю какие-то неправильные факты или спорные утверждения, но никаких озарений не наступает. Правда, я еще не пробовала целенаправленно читать статьи по юриспруденции. Вдруг натолкнут на нужную мысль?
Я так воодушевляюсь идеей, что полностью погружаюсь в себя, поднимаясь на этаж. Поэтому не сразу понимаю, что в коридоре не одна. Парень, открывающий дверь номера, тоже не ожидает. Он оборачивается на звук шагов и бледнеет, словно вместо меня видит привидение.
Мы знакомы? Кажется, да. Так не смотрят на незнакомок.
– Простите? – Я осторожно рассматриваю парня.
Симпатичный, лет двадцать пять на вид, классический брюнет с колдовскими зелеными глазами.
– Алина? – слегка хрипло спрашивает он.
– Мы знакомы?
– Ты… ты издеваешься?
– Нет, прости. Я немного… в общем, у меня амнезия. Да, прямо как в кино. Получила по голове и все забыла, теперь вот по крупицам собираю информацию. Ты очень мне поможешь, если расскажешь, откуда знаешь меня. Ну или хотя бы представишься.
– Роман, – пожимает он плечами, хотя в глазах все еще некоторое недоумение.
– Ты сын Олега! – вспоминаю рассказ Никольского.
Он усмехается немного нервно.
– А отца ты, похоже, хорошо помнишь. Интересно, так же хорошо, как Никольского?
Прекрасно. Я готова съесть это платье, если Роман Долгих не в курсе о наших отношениях. Обо всех их аспектах.
– Ладно, если хочешь зубоскалить – я пошла. Будем считать, приятно познакомиться… снова.
– Не злись, – доносится мне в спину. – Просто ты не первая и не последняя их подружка. Я имею право не быть в восторге от каждой эскортницы, которую они таскают в отпуск.