– Угу, – бурчу я, понимая, что возразить на это нечего.
Они что, не могут лучше скрываться?!
Глупость какая. Они и не пытаются это делать.
Итак, новое действующее лицо – сын. Не в восторге от свободных нравов отца и не считает нужным изображать вежливого мальчика перед любовницами-однодневками. Девицы в постели Долгих меняются, а сын остается и, разумеется, в любое время волен прилетать в отель.
– Только почему же ты, Рома, так побледнел при виде меня, да еще и назвал по имени. Разве имена эскортниц кто-то запоминает? – бурчу я, оказавшись в комнате.
Пятно ожидаемо не отстирывается и платье отправляется в пакет для прачечной с надеждой, что там разберутся, как это отчистить. Жаль, что у меня совсем нет наличных денег – оставить горничной на чай. Надо взять у Долгих, в конце концов, пара евро несущественно увеличит мой долг.
Когда я возвращаюсь вниз, то обнаруживаю ресторан открытым. Совесть мерзко грызет: хочется бежать заказывать завтрак, но я просила в баре кофе…
– Алина! – слышу голос Никольского. – Ты уже встала? Иди к нам, позавтракаем.
Его, кажется, отпустило дурное настроение, лишившее меня вчера ужина на пляже.
– Доброе утро, – улыбаюсь я.
Данил улыбается в ответ, а вот Олег сидит, погруженный в ноутбук и лишь кивает в знак того, что меня заметил.
– Садись.
– Мне надо вернуться в бар на пару минут, закажи мне брускетту и десерт, ладно?
– Зачем тебе в бар?
– Официант случайно вылил на меня кофе…
– Какой? Я его уволю, – откликается Олег.
– Ты можешь дослушать?! Не надо никого увольнять. Я пошла переодеваться и попросила сделать кофе через пятнадцать минут. Заберу и вернусь. Кстати, твой сын приехал. Мы столкнулись в коридоре.
Эта информация никак не трогает Олега, он, кажется, даже меня не слышит.
Я забираю чашку и присоединяюсь к ним за столиком. Через несколько минут приносят хрустящую брускетту с томатами и базиликом, а к ней яйца и овощи. Божественно! Храни господь Никольского и Долгих, встающих с петухами. Думается, если бы не режим хозяев, вряд ли ресторан бы открыли в такую рань.
– Кстати, Алин, – Данил протягивает мне небольшую косметичку с узнаваемым «крестиком» «Шанель». – Ты как-то оставила у меня в машине. Я отогнал ее в сервис. Вдруг здесь что-то важное?
– Вряд ли я сейчас это пойму…
В косметичке стандартный женский набор: тревел-сайз духи, блеск, крем, матирующие салфетки, тампон и небольшая таблетница с нурофеном. Я осторожно нюхаю духи и морщусь: приторно сладкий запах!
– Ты уверен, что это мое?
– Конечно. Чье еще?
– Сложно поверить, что я душилась вот этим.
– Ну… может, у тебя изменились вкусы? Или это чей-то подарок?
– Или не моя косметичка, – хихикаю я, больше поддразнивая, чем споря всерьез.
– Последние два года в мою машину не садилась ни одна девушка, за исключением тебя, – зачем-то очень серьезно говорит Никольский.
– Ну, если вы намекаете, что косметичка моя, – Олег отрывается от ноутбука, – то нет. Не мой тон помады.
– Юмористы, – бурчу я.
Любимый коктейль стал гадостью, любимые – настолько любимые, что я носила их карманный вариант везде – духи кажутся невыносимой вонью. Телефон с информацией о Долгих и Никольском, абсолютная пустота в эфире и знания в области взрывчатки.
– Поняла! – фыркаю. – Я – агент ЦРУ на задании. Внедряюсь в ближайший круг серьезных бизнесменов, чтобы…
– С ними потрахаться. Да, так ЦРУ и работает, – ржет Никольский.
– Операция «двойное внедрение», – подхватывает Долгих.
Очень хочется обидеться. Но вдруг и в этой шутке есть только доля шутки?
Когда я сыто откидываюсь на спинку дивана, накатывает сонливость.
– Какие планы на сегодня? – спрашиваю я с надеждой, что мне позволят поваляться в постели и вернуть режим в адекватное русло.
– Днем – работа. Вечером предлагаю съездить в город на ужин, – говорит Никольский.
Я чувствую искреннее, неподдельное счастье. Все время до вечера совершенно свободно! Можно будет пойти на пляж, в беседку с тентом, и подремать под шум волн.
Что я и делаю, немного прогулявшись после завтрака. Пожалуй, итальянские каникулы начинают мне нравиться, несмотря на всю специфику. Вкусная еда, красивейшие виды, море, двое сексуальных мужчин, дорогие подарки. Понятно, почему я повелась на их игру. Или нет? Насколько я вообще готова жертвовать свободой ради материального? Я умею ценить то, что имею, наслаждаться жизнью в моменте, но продавать принципы ради таких моментов?