– Воздержусь, – хмыкаю я. – Не фанатка командных игр. Все время всех подставляю.
– А я думал, тебе за это платят.
– За разговоры с тобой, жаль, не доплачивают. За вредность.
– Ух, какая дерзкая кукла. Интересно, получится у меня попасть на экшен, где тебя будут драть в три ствола? Я бы посмотрел.
– Если ты пытаешься меня задеть, то можешь не стараться, – холодно отвечаю я. – Я – взрослая девочка, которая знает, куда она пришла. Но перед началом мне разъяснили правила. Оказывается, я могу не говорить с тем, с кем не хочу. И знаешь, что самое классное? Даже если ты заглянешь к нам, я просто попрошу охрану, чтобы тебя вывели. Придется тебе снова фантазировать в душе, бедный маленький мальчик.
Роман скрипит зубами, с такой силой сжимая стакан, что чудом не режет пальцы. Девушка стонет громче, в такт ударам. Краем глаза я вижу, как мужчина бьет ее черным кожаным стеком прямо по клитору, и чувствую легкое щекочущее возбуждение.
– Осторожнее, Алина, – говорит Роман. – Ты играешь в опасные игры. И лезешь не в свое дело.
– О чем это ты?
– Лучше запишись на парочку экшенов. Чтобы тебя как следует выпороли и отодрали. Получишь удовольствие, расслабишься и выбросишь из головы опасные мысли. Иначечто-нибудь снова случится.
– Это угроза?
– Ну что ты. Забочусь о семейной собственности.
Долгих ставит пустой бокал на столик у стены и, прежде, чем покинуть зал, наклоняется к моему уху:
– Кстати, раз уж у отца оплачен абонемент на тебя, как-нибудь непременно в свободное время воспользуюсь.
Я улыбаюсь. Его это бесит.
Отличный вопрос: насколько сильно бесит? И не мог ли он так или иначе поучаствовать во взрыве?
Пофантазируем. Допустим, парню очень не нравились отношения отчима с продажными девицами. Да и сам отчим не приводил в восторг. И допустим, Рома решил отомстить. По-мелочи, напакостить так, чтобы нанести урон, но не уничтожить. Добавить отцу проблем со страховой, с полицией чужой страны, с имуществом. Довольно неплохой вариант, вряд ли Долгих в восторге от кучи вопросов к себе со стороны полиции и страховщиков.
Вопрос только, почему согласилась помогать я.
Зато понятна агрессия Романа: он боится. Что я вдруг вспомню о его роли во взрыве, обижусь на травму и сдам отцу. Ох тогда и полетят клочки по закоулочкам!
Пока это всего лишь фантазии. Надо найти доказательства… или опровержения.
Поняв, что происходящее в центре зала уже перестало не только возбуждать, но и интересовать, я начинаю продвигаться к выходу. Народу становится больше, экшен подходит к кульминации, и мне то и дело приходится вполголоса извиняться, ненароком кого-то задевая. Наконец я оказываюсь в коридоре, делаю глубокий вдох и останавливаюсь возле стойки с запечатанными бутылками воды. Здесь не только вода, но и все, что может потребоваться: презервативы, смазки, какие-то салфетки и прочая ерунда. На самом деле, хоть рассматривать все это немного неловко, я восхищаюсь уровнем продуманности и безопасности клуба. Жаль, что не могу найти в себе настоящий отклик, чтобы быть как все эти раскованные женщины в дорогих платьях: с упоением бегать по залам и наслаждаться каждой минутой сексуальной свободы.
Хотя если бы рядом был Олег, обладающий удивительной способностью настраивать на нужный лад…
Я вздрагиваю, когда чья-то рука зажимает мне рот. Неожиданным напору и силе нет смысла противиться, я чувствую, как меня увлекают в один из залов и закрывающаяся дверь отрезает все звуки, погружая в напряженную тишину.
Здесь прохладно.
Оттого очень ярко ощущаются горячие губы, прижимающиеся к шее.
Я расслабляюсь, чувствуя запах знакомого парфюма. Хотя сердце продолжает отбивать бешеный ритм. В зале темно и тихо, я вижу лишь смутные силуэты. Мне на глаза ложится мягкая повязка, отрезая от внешнего мира, а затем такая же повязка стягивает за спиной запястья.
Я губам прижимается холодное стекло. Я жадно делаю глоток сухого шампанского. От него кружится голова и накрывает предвкушением. Я слышу шаги и пытаюсь угадать, кому они принадлежат.
В комнате их двое, и больше никого, это немного успокаивает. Я бы предпочла, чтобы они заговорили, но правила устанавливают Никольский и Долгих. Когда я пытаюсь что-то сказать, один из них зажимает мне рот. Кожа покрывается мурашками.
Необычное ощущение: ласки в полной темноте и абсолютной беспомощности. Я чувствую, как горячие ладони проводят по ноге вдоль выреза платья, расстегивают замок и стаскивают платье так, чтобы оно болталось на талии, обнажая грудь.