И вот четыре руки изучают мое тело.
Проводят вдоль линии позвоночника, рисуют контуры ключицы, сжимают грудь и играют с затвердевшими чувствительными сосками. Я вздрагиваю, когда от удовольствия сводит живот. Все силы уходят на то, чтобы попытаться понять, кто есть кто, но хоть все чувства и обострились, я не успела изучить мужчин достаточно хорошо.
Зато когда мои губы накрывают чужие, я точно знаю, что это Олег. Поцелуи я различать научилась.
Это странное ощущение: когда один мужчина терзает твои губы, лаская языком и забирая остатки воздуха, а другой неторопливыми поцелуями покрывает шею, лопатки и поясницу.
Все заканчивается в один миг, и я снова теряюсь в пространстве.
Чьи-то руки увлекают меня вниз, на мягкий пол. Руки все еще связаны за спиной, и я чувствую соприкосновение тел, волнующее и горячее. В ушах звенит от переизбытка эмоций, поэтому в хриплом дыхании я не могу определить имя.
Один из мужчин рукой распределяет у меня между ног смазку, и спустя пару секунд я понимаю, что это та же самая, разогревающая. Мне кажется, она не так уж нужна, я возбуждена до предела, и даже когда твердый член упирается в лоно и просто замирает, меня передергивает от нестерпимого желания почувствовать его внутри.
Он кладет руки мне на ягодицы, медленно опуская на член. От смазки все внизу горит и пульсирует, проникновение ощущается нереально ярко. Перед глазами, в абсолютной совершенной тьме пляшут яркие вспышки. Когда он входит до конца, другие руки толкают меня вперед, вынуждая лечь на грудь мужчине.
Теплая смазка льется на ягодицы, и умелые пальцы распределяют ее вокруг второй дырочки, неглубоко проникая внутрь. Ощущения специфические, но вовсе не болезненные, хотя мысль о двух членах внутри меня слегка страшит.
Но возбуждение и легкое опьянение делают свое дело. Со стоном я пытаюсь начать двигаться, чувствуя, что больше не могу выносить пытку.
Руки сжимают сильнее, не позволяя мне дергаться, а второй член начинает входить в попу. Медленно. Осторожно.
Я замираю, прислушиваясь к отклику тела. Сердце стучит с такой силой, что я слышу его ритм так, словно кто-то отбивает его в барабан прямо рядом.
Никогда еще я не испытывала чего-то подобного, а если испытывала, то похоронила вместе с остальными воспоминаниями.
Они оба во мне. Я чувствую каждый сантиметр внутри себя, каждую венку и каждое, даже мимолетное, движение. Губы и язык, ласкающие соски и пальцы, сжимающие клитор.
Я полностью в их власти. Зажатая между двух тел, беспомощная, молящая о том, чтобы они начали двигаться.
И когда это случается, из легких выбивает весь воздух. Я жадно хватаю его ртом, откидывая голову. Я отдала бы все, что у меня есть, чтобы узнать, кто из них сейчас сзади, а кто подо мной, но это правила игры: я вряд ли когда-нибудь узнаю.
Они двигаются, сначала медленно, потом наращивая темп и подводя меня к желанной черте. Каким-то непостижимым образом им удается двигаться в унисон, я чувствую, как близко их органы во мне.
В какой-то момент сознание отказывается полноценно работать, и я словно оказываюсь в невесомости. Все существо сосредотачивается на подступающем оргазме. Словно желая меня добить, один из мужчин продолжает терзать клитор. Смесь удовольствия от двойного проникновения и внешней стимуляции одновременно пугает и пьянит.
А когда оргазм все же наступает, я нарушаю звенящую тишину, всхлипывая, падая на чью-то грудь.
Но мое удовольствие – лишь треть от запланированной программы. Сейчас им даже проще, я все еще содрогаюсь от пережитого, но при этом совершенно расслаблена и безвольна. Толчки продолжаются, продлевая послевкусие от удовольствия.
Отодвигая момент расплаты.
Когда все заканчивается, не могу сказать, время течет совершенно по-другому, когда ты опустошена.
Тело наливается усталостью, накатывает сонливость. Последний сладкий спазм сотрясает меня, когда мужчины выходят. Пустота внутри кажется непривычной.
Лента ослабевает, высвобождая мне руки. Я упираюсь в чью-то грудь, пытаясь подняться, но руки подгибаются, и тому, кто был сзади, приходится меня поддержать.
Несколько минут я просто сижу на полу, приходя в себя, а потом стягиваю повязку. Но в абсолютной темноте зала я ровным счетом ничего не вижу.
– Ты в порядке, Алина? – Голос принадлежит Никольскому.
– Да, – отвечаю я. – Все хорошо.
Кто-то гладит меня по голове.
Горло сдавливает спазм. Почему-то хочется свернуться клубочком, но я упрямо пытаюсь подняться. Данил берет мою руку, желая остановить, я неловко вырываюсь и едва не падаю.