– Обижаешь, – хмыкает его друг, – уже. И знаешь, что странно? Некоторое время назад Алина Аксенова уехала в Италию. Затем, спустя несколько недель, Алина Аксенова… снова уехала в Италию.
– И что в этом такого?
– А то, что из Италии она не возвращалась. Ровно как и из любой другой страны. Девка улетела бизнес-классом в Европу, а оттуда вернулась в Питер, полагаю, телепортом. И снова укатила.
Я с грохотом роняю вилку. Удивленный официант выглядывает из кухни, но мне плевать, я снова чувствую, как накрывает паникой. Мне не хватает воздуха, и Олег сжимает мою руку, немного приводя в чувство.
– Понял, спасибо. Если будет время, поищи, пожалуйста, вторую Аксенову, лады? Может, въехала как-нибудь на авто или еще как-то, не знаю.
– Сделаем.
Звонок прерывается, и Долгих поворачивается ко мне.
– Мы ничего точно не знаем.
– Мы знаем достаточно. Алина прилетела к вам, но не улетела в Россию. И через пару недель прилетела я.
– Она могла захотеть остаться в Европе. Поехать в США. На Мальдивы, куда угодно, Алина, десять миллионов!
– Я не Алина, похоже.
– Хорошо, Алёна.
– Ты просто отрицаешь очевидное.
Или пытается меня успокоить. И я даже благодарна, но кажется, что если придумывать объяснения всем жутким вещам, то однажды они навалятся разом и раздавят своей тяжестью.
– Алина не прилетала в Россию. И тело нашли именно на твоем пляже.
– Да, и это аргумент против, а не за. Ты можешь себе представить, как все должно совпасть, чтобы так вышло? Сколько случайных событий?
– Может, не таких и случайных? В отеле есть камеры?
– Да, но я не уверен, что записи хранятся так долго.
– Можем выяснить? В тот вечер Алина с Никольским поехали в клуб. Если они вернулись из него и Алина просто собралась дальше в отпуск, она должна была попасть на камеры с чемоданом. Она ведь забрала вещи? Ничего не бросила, так?
– Мне не сообщали об ее забытых вещах.
– Значит, все просто.
– Ну а если ее на камерах нет или она без чемодана? Что это, по-твоему, значит?
– Что кто-то очень хотел, чтобы все думали, будто Алина уехала.
Взгляд Олега леденеет, я ежусь от холода, который звучит в его голосе.
– Кто-то – это Никольский, по-твоему?
Я вдруг очень пугаюсь, что Олег сейчас уйдет. Или перестанет держать меня за руку, останавливая приступ паники. Станет смотреть с этим же холодом всегда.
– Я никого ни в чем не обвиняю. Я хочу ответов, Олег. Что происходит, почему я устроила целый спектакль, притворяясь Алиной, где сама Алина. Я хочу вспомнить себя и прошлое. В конце концов, меня с работы, блин, уволят! Господи! Я работаю в полиции?! Серьезно?! Я надеюсь, секретаршей или буфетчицей, потому что очевидно навыков мне не хватает, единственная пораженная во время боевой задачи цель – собственная башка!
Олег смеется, его взгляд немного теплеет.
– Я бы не надеялся. Ты, конечно, еще маленькая для опера, но хватка как у бульдога. Все ограбленные бабушки на районе вздохнули спокойно, зуб даю.
– Хватит издеваться.
– Ладно, Шерлок, что дальше? Мчим смотреть камеры?
– Камеры.
– Тогда поешь.
Приходится пообедать, иначе Олег отказывается садиться за руль. Остаток времени в ресторане мы проводим в молчании, думая каждый о своем.
Алёна.
Я – Алёна Аксенова.
Если честно, казалось, что когда я узнаю о себе хоть что-то, эмоций будет больше. Но то ли узнать не равно вспомнить, и все удовольствие впереди, то ли я просто исчерпала лимит на эмоции. Может, это и неплохо.
***
Начальник службы безопасности отеля обещает нам видео с камер, но придется ждать.
Ждать невыносимо. Я готова мерить шагами номер Олега до бесконечности, пока он пытается дозвониться до Данила. Никольский как сквозь землю провалился. Он не возвращался в отель и не был в сети с самой ночи, так что охрана получает задание разыскать еще и его.
День клонится к закату, а новостей так и нет. Кажется, еще чуть-чуть, и я грохнусь в обморок от переизбытка волнения и недостатка кислорода – из-за тахикардии сложно дышать полной грудью.
Олегу в итоге надоедает моя истерика.
– Вот что, хватит, – говорит он. – Ты не помогаешь. Заканчивай психовать. Сейчас ты пойдешь и переоденешься в купальник. Мы спустимся вниз, к бассейну, закажем по бокалу вина с закусками и будем ждать там. Главное правило: мы не будем говорить о твоей сестре, Никольском, причинах взрыва, мертвом теле и амнезии.
– И о чем же мы тогда будем говорить? – фыркаю я.
– Понятия не имею. Разберемся по ходу. Но все озвученные темы под запретом, ясно?