Он достает из кармана сигарету и затягивается, задумчиво глядя на воду.
– Я выбрал жену. Понял, что не смогу оперировать, не зная, что с ней там. Мне не было жалко бухую тварь, но я знал, что поступаю неправильно. Что мне нельзя больше называть себя врачом.
– И ты ушел?
– Маша умерла на операционном столе. Комиссия не нашла в моих действиях никаких ошибок, просто она вытянула несчастливый билет. Но я знаю, что эмоции взяли верх. Знаю, что смог бы спасти ее, если бы научился выключать их. Если бы в больнице было больше хирургов, если бы я сделал иной выбор, если бы ее оперировал кто-то другой – шансов было бы больше. Когда перед тобой твой близкий, ты боишься принимать решения. Боишься рисковать тогда, когда ему это необходимо.
– Мне так жаль, – тихо говорю я, чувствуя подступающие слезы.
– Роман меня так и не простил. Он тяжело принял мое появление, а после смерти матери и вовсе ожесточился. Я и с его воспитанием не справился. Упивался ненавистью к себе, пока он нуждался в поддержке, а потом просто откупался деньгами. Вот так, Алёна. Я платил твоей сестре за секс, потому что ничего к ней не чувствовал и не хотел чувствовать. Предпочитаю секс, который максимально отделяет удовольствие от чувств.
– Прости, что напомнила. Не надо было отвечать. Я все время лезу туда, куда не просят.
– Я пережил это. Научился жить, создал бизнес, заработал деньги.Иногда кажется, что я скучаю по прошлой работе, но на самом деле я скучаю по тому времени. Его уже не вернуть, зато будет другое.
Он морщится, стряхивая накатившую тоску, и начинает стягивать рубашку.
– Идем, окунемся.
Еще пару минут назад я думала, что ни за что не полезу в воду, а сейчас рада отвлечься от разговора. Мечтать о путешествиях оказалось легче, чем узнавать Олега. Я вспоминаю, каким грубым он казался в самом начале нашего знакомства, и кажется, словно там был совсем другой человек.
Я опускаюсь в прохладную, кристально чистую воду, чувствуя, как тело расслабляется. Сочетание теплого, наполненного цветочными ароматами, воздуха и свежести бассейна приятно успокаивает.
Как бы хотелось поднять глаза к небу, увидеть падающую звезду и загадать желание: оказаться здесь еще раз, но с легким сердцем. Плавать, наслаждаться южной ночью и дышать полной грудью, без давящего на душу камня.
– О чем задумалась?
– О том, что хочу, чтобы все закончилось. И денек покоя перед тем, как вернуться в Россию. Будет сильно нагло попросить остаться еще на денек?
– Ты хочешь уехать?
– Так будет правильно.
– В какой момент ты решила поступать правильно, я как-то пропустил?
– Ты понимаешь, о чем я. Я не могу жить за твой счет, я не могу просто сделать вид, что ничего не было.
– Или не хочешь?
– Я…
– Не надо философски рассуждать о правильном и неправильном, Алёна. Ты хочешь продолжить наше общение или нет?
– Я точно не хочу отношений в том формате, к которому привык ты. Я пыталась, правда. Из-за контракта и вообще. Секс без эмоций у меня не получается, а другое тебе не нужно.
– А если я попробую сменить приоритеты?
Мы слишком близко. Холодная вода в бассейне кажется кипятком, а когда Олег с легкостью притягивает меня к себе, закипает и кровь в венах.
– Тогда приезжай в Питер и пригласи меня в какую-нибудь кофейню, – улыбаясь, говорю я.
– По-моему, Питер был в конце твоего плана. А как же экскурсии, рестораны, Греция и Турция?
– И мы снова приходим к тому, чтобы жить за твой счет. Так и до контракта доберемся.
– Хочешь, чтобы я подписал контракт «обязуюсь посетить все существующие экскурсии»?
Кажется, мы можем переругиваться так целую вечность. Я думаю, Олег меня поцелует, и вряд ли я продержусь до заветного Питера с его кофейней. Честно сказать, я уже не способна держаться, я теряю рядом с ним голову.
Это ж надо было так втрескаться! В максимально неподходящий момент, в максимально неподходящего мужчину…
Наши губы почти соприкасаются, когда я слышу легкое покашливание откуда-то сверху.
– Мы нашли записи с камер. Вам стоит взглянуть.
Со скоростью звука я выскакиваю из бассейна, вытираюсь полотенцем и накидываю халат. Следом за начальником службы безопасности мы идем в святая святых, их штаб, где на добром десятке мониторов куча окошек с камерами. На один из экранов выводят запись того дня, когда уехала Алина.
Сначала ничего не происходит. Снуют туда-сюда горничные, несколько раз проходят строители и садовник, затем куда-то уходит Роман. И лишь потом мы видим Алену.
Я испытываю странное чувство, видя ее.
Она такая же, как я. Внешность, походка, жесты. Но в то же время не я.