– А она не могла… – Я осекаюсь. – Ну… сама?
Олег качает головой.
– Ты представляешь Алину похожей на тебя, но это не так. Ее не мучили вопросы о правильности и чувстве собственного достоинства. Она обожала жизнь, которой жила, искренне считая ее успешной.
Он косится на Никольского и добавляет:
– Извини. У нее было много хороших качеств, в целом.
Было бы интересно послушать, но сейчас меня интересует другое.
– Хорошо, несчастный случай? Пошла к морю пьяная, решила искупаться, поскользнулась, утонула. И никто не виноват?
– Да, только черепно-мозговая травма не вписывается в картину. Если только она не поскользнулась вниз головой и не врезалась в камень.
– Но это возможно.
– А вещи? Кто-то же увез все вещи.
– Да. Ты прав. Нам надо еще раз посмотреть видео с камер. И желательно опросить кого-нибудь в клубе. Может, та девица ошиблась?
– Все возможно, но надо действовать осторожно. Ты, – Олег поворачивается к Данилу, – будешь сидеть здесь безвылазно. Когда нас нет, не включать свет и не греметь, сидеть в углу и не отсвечивать. Официально мы снимаем дом, потому что находиться в отеле Алёне-Алине не по себе. Попробуем достать копию записи и еще раз наведаться в клуб. Но надо помнить, что времени мало. Алёна должна вернуться в Россию до того, как здесь выяснится, что она прилетела по поддельным документам. На все запросы и обмены уйдет пара недель, но нам лучше уложиться в одну. И надо думать, как вывезти тебя из страны, если вдруг доказать ничего не получится. Я бы на твоем месте позвонил отцу.
Эта идея не нравится Никольскому. Он кривится, но нехотя достает смартфон и уходит в гостиную. Полагаю, звонить.
– Я надеюсь, он догадался добыть чистый телефон и симку? – спрашиваю я.
– Хочется верить. Я уже в этом мире ничего не понимаю.
Наконец ароматная горячая паста с мидиями в сливочном соусе готова. Я раскладываю ее по тарелкам, быстро режу простенький салат и разливаю вино по двум бокалам – Олег отказывается пить. Мы располагаемся за высоким кухонным столом и едим в полном молчании. Никольский набрасывается на еду так, что мне становится его жалко. Кажется, здесь, без доступа к ресторанам и доставкам, он питался исключительно сухим кормом.
Я испытываю странное умиление, глядя на то, с каким аппетитом и жадностью он уплетает мою кулинарию. Но получилось довольно неплохо. Практически луч света в царстве полной безнадеги.
От вина кружится голова и, хоть я проспала практически весь день, клонит в сон. Доев мы перемещаемся в гостиную, оставляя Олега загружать посудомойку. Я с наслаждением откидываюсь на спинку дивана и вытягиваю ноги.
– Он хороший друг.
– Да, – кивает Данил. – Я на это рассчитывал.
– Я хочу задать очень нетактичный вопрос.
– Нет, между нами совсем ничего нет, – усмехается он.
– Оно само собой приходит в голову…
– Понимаю, но нет. Ни у кого из нас нет тяги к своему полу. А вот типаж девушек явно один. Если быть честным, мне следовало догадаться, что ты не Алина. Но я предпочитал делать вид, что во всем виновата твоя амнезия. Хотя и до амнезии звоночков было много. Я боялся, что ты уйдешь. Думал, что мы оба делаем вид, будто ничего не было.
– Если бы я не получила по голове, все было бы проще. Я бы, может, смогла объяснить, что здесь делаю и для чего устроила взрыв.
– Вот что, – говорит Олег, когда возвращается, – я предлагаю завершить на сегодня все мыслительные процессы и отдохнуть. Завтра будем строить новые теории. Алёна, не найдешь какой-нибудь позитивный фильм? Без убийств и расследований, я сыт по горло загадками.
Максимально странный вечер. Мы сидим на диване, делая вид, будто всецело поглощены фильмом. Но спроси кто, я даже не смогу пересказать сюжет. Не думать о расследовании получается с переменным успехом.
Рука Олега лежит у меня на плече. От него веет теплом и спокойствием.
Когда рука Данила вдруг ложится на мое колено, я вздрагиваю. Он тут же отдергивает руку.
– Прости. Привычка.
– Все нормально.
– Ой, да хватит вам, – морщится Долгих. – Два подростка на первом свидании. Хочешь утешать несправедливо обвиненного – вперед. Только не громко, я смотрю.
– А как же ничего не чувствовать и все такое? – спрашиваю я. – И то, что я не шлюха? Мы же к такому выводу пришли.