— Т-тесно... — выдыхает он.
Я начинаю медленно двигаться, чувствуя каждый его вздох, каждое движение. Его глаза закрыты, лицо искажено наслаждением.
— Долго не продержишься, да? — ускоряю ритм.
Он снова достигает пика, и его тело вздрагивает подо мной. Медленно поднимаюсь, чувствуя, как дрожат его руки.
— Два раза... — провожу пальцем по своей коже, показывая ему следы нашей близости. — Неплохо для первого раза.
Его взгляд полон благодарности и стыда, но я вижу в его глазах голод, который теперь всегда будет со мной.
— Но мы еще потренируемся, — целую его в лоб. — Очень скоро.
Оставляю его сидеть на диване и ухожу в душ, зная, что теперь он принадлежит мне.
Возвращаюсь в пушистом белом халате, капли воды еще стекают по моей шее. Он все еще сидит там, где я его оставила, с расстегнутыми джинсами и потерянным взглядом.
— Ну что, мой мальчик, — подхожу ближе, — понравился твой первый урок?
Он молча кивает, его взгляд скользит по моей фигуре.
— Я... я не знал, что это так... — его голос прерывается.
— Так что? — сажусь рядом, касаясь его ноги своей. — Приятно? Страшно? Или ты уже хочешь еще?
Он сглатывает, и я вижу знакомый огонь в его глазах.
— Все сразу, — признается он шепотом.
Легко смеюсь, проводя пальцем по его животу.
— Ты быстро восстанавливаешься. Это хорошо. Значит, мы сможем тренироваться чаще.
Подношу палец к его губам, и он, не колеблясь, целует.
— Но есть правила, — мой голос становится тверже. — Это наш секрет. Никто. Никогда. Понял?
Он серьезно кивает.
— Если отец узнает...
— Он не узнает, — перебиваю я, слегка сжимая его подбородок пальцами. — Потому что ты будешь слушаться меня во всем. Я буду твоей учительницей. Твоей... госпожой.
Чувствую, как он замирает, но не сопротивляется.
— Ты будешь делать то, что я скажу. Когда скажу. Как скажу. И тогда... — моя рука скользит вниз, ласкает, — ...ты получишь все, что захочешь.
Он стонет, его бедра приподнимаются.
— Да... — выдыхает он.
— «Да, госпожа», — поправляю я, ускоряя движения.
— Д-да, госпожа...
— Хороший мальчик, — наклоняюсь к его уху. — Скоро я научу тебя всему... как доставлять удовольствие женщине... как вести себя... и как никогда не разочаровывать свою госпожу.
Он кивает, его дыхание снова срывается.
— А теперь... — убираю руку, видя разочарование на его лице, — ...иди в душ. И запомни — в следующий раз ты продержишься дольше.
Он послушно встает, его колени все еще дрожат. Наблюдаю, как он идет к двери, и улыбаюсь про себя.
Он уже мой. И скоро он сделает все, что я захочу.
3
КИРИЛЛ
Полгода назад я сгорал от стыда, когда ее пальцы случайно касались моей руки. Теперь я сам прижимаю ее к стене, губы жадно ищут теплую кожу на ее шее, а в ответ слышу тот самый низкий, глухой смех, от которого по моей спине бегут мурашки.
Полгода назад я заикался, краснея, когда она выходила к завтраку в своем полупрозрачном халате. Теперь мои руки сами находят пояс, уверенно развязывают его, а губы уже знают те места, где ее дыхание сбивается и становится прерывистым.
Полгода назад я отводил взгляд, если он случайно падал на ее декольте. Теперь я смотрю, не скрываясь. Наблюдаю, как капли воды стекают по ее телу в душе, зная, что она специально не торопится. Через пять минут я прижму ее к прохладной кафельной стене, буду целовать, чувствовать, как стекло мутнеет от нашего дыхания.
Что изменилось во мне:
Мои руки больше не дрожат, когда касаюсь ее. Я помню каждую родинку на ее спине, каждый изгиб, каждую точку, от прикосновения к которой она выгибается навстречу.
Я научился не просто целовать ее. Я знаю, как вытянуть из нее тихие стоны, как шептать ей на ухо то, от чего она сжимается внутри и глубже впускает меня в себя.
Мое тело теперь слушается меня. Я научился понимать ее, чувствовать, когда она близка, доводить ее до края — и только тогда позволять себе потерять контроль, когда ее ногти впиваются мне в спину, а ее крик становится единственным звуком в мире.
Она больше не играет со мной. Она владеет мной.
И самое странное — я знаю это. И мне это нравится.
Каждое утро, когда она, потягиваясь, ловит мой голодный взгляд, каждую ночь, когда мои руки сами тянутся к ней во сне, я понимаю: я стал ее.
А она? Она просто улыбается. И в ее улыбке я читаю, что это только начало.
ВИКТОРИЯ
Я чувствую, как его тело отвечает на мое прикосновение еще до того, как он полностью просыпается. Его дыхание становится глубже, мышцы напрягаются в предвкушении. Шесть месяцев назад он бы застыл от смущения, теперь же его бедра сами движутся навстречу моей ладони.