– Жаль, что Кингстон даже не смог научить тебя приличиям. Ты же знаешь на самом деле, - медленно говорю я. – Что лгать нехорошо, малышка Белль.
– О, я училась лишь у Мастера Обмана, забыл?
Она не может не провоцировать меня.
Вот она сидит, привязанная к стулу, вокруг нас толпа студентов, лицом к лицу с пятью мудаками, которые хотят заживо сожрать ее душу, и провоцирует меня.
Меня, Джексона Тирелла.
Может, она все-таки устала от жизни? Неужели она до сих пор не усвоила, что не стоит выставлять меня перед другими, как будто я никто? Мои глаза сужаются, и мне снова приходится поставить ее на место. Эта игра никогда не закончится.
Никогда, если только ее не вышвырнут из кампуса и она не исчезнет навсегда.
– Ты почти выиграла эту игру, Белль, - теперь уже громче говорю я, отступая назад. – Я впечатлен. И даже немного грустно, что мы должны попрощаться с тобой. Ты была так близка.
Я показываю на расстояние большим и указательным пальцами.
– Было чертовски занимательно. Мне будет не хватать всего, что произошло за последние несколько месяцев.
В этот момент, когда лицо Амабелль от гнева на становится красным, в задней части лекционного зала включается свет.
Три девушки входят в верхние ряды. Зейн и Сильвиан отделяются от нашей группы, присоединяются к ним и провожают их к нам.
Рэйчел возглавляет группу. Нелепая победительница этой дурацкой арены сияет, как Мисс Вселенная, хотя она - ничто. Ничто по сравнению с тобой, но я хочу, чтобы ты так думала. Хочу, чтобы ты это чувствовала. Хочу, чтобы ты верила, что проиграла именно этой шлюхе.
Кларисса и Харпер стоят рядом с Рэйчел. Мне пришлось уговаривать Харпер прийти, но вот и она. Сильвиан обнимает ее за талию, Кресент - Рэйчел. Кларисса располагается рядом со мной.
Я замечаю боль в глазах Амабелль. Сильвиан и Харпер рядом, это больно, не так ли? Внезапно я чувствую, как во мне закипает что-то вроде ревности.
Да, он заменил тебя, Белль. Он расправился с тобой одним щелчком пальцев. Почему ты его оплакиваешь? Неужели ты испытываешь к нему слабость?
Ты что-то чувствуешь?
– О, неужели тебе грустно, что Сильвиан выбрала другую? - с иронией спрашиваю я Амабелль. В мгновение ока я наклоняюсь к ее уху, но продолжаю говорить обычным голосом, чтобы все меня слышали.
– Как ты могла когда-либо думать, что он выберет такую стерву, как ты?
Зрители кричат, когда я внезапно толкаю ее стул и заставляю ее в панике вскрикнуть. Но я удерживаю ее в последний момент, прежде чем она упадет на пол. Я хватаюсь за спинку ее стула и расстегиваю пряжку ремня, которым Вэнс привязал ее к стулу.
– Беги, - шепчу я ей, и на этот раз никто не слышит меня. Из моего голоса исчез весь блеск, я больше не хочу играть. Все, чего я хочу, - это возмездия.
Ты думала, что Сильвиан на твоей стороне.
Но он так и не выстоял.
Он хуже меня.
Он причинит тебе больше боли, чем я.
Если бы ты только знала, что я делаю тебе одолжение, позволяя проиграть!
Ты ни черта не понимаешь, Белль.
Ни черта ты не знаешь.
– Сегодня я убегу, - шепчет она мне. – Но как только начнется первый курс в новом семестре, я вернусь.
Я едва верю своим ушам, мой покерфейс сползает с лица.
– Ты не посмеешь.
– Никто, даже ты, не сможет помешать мне воспользоваться шансом на всю жизнь. Вы выбрали не того соперника для своей игры. Чтобы я не вернулась, вам уже придется убить меня.
Эта мысль уже не так далека. Почему я позволяю этой суке дразнить меня? Для таких случаев существует огнестрельное оружие. Простые в использовании устройства, которые в мгновение ока сотрут твою улыбку, Белль.
Она скользит по полу назад. К двери. Я позволяю ей уйти, потому что не могу ничего гарантировать, если пойду за ней сейчас.
Амабелль в последний раз смотрит в нашу сторону. На ее лице нет ни страха, ни тревоги, ни каких-либо других эмоций, которые бы свидетельствовали о том, что мы произвели впечатление.
– Увидимся в новом семестре! - восклицает она, получая массу одобрительных возгласов и свистов. Она убегает, потому что это единственное, что она может сделать. Мой гнев достигает пика, когда я смотрю ей вслед, и я чувствую, что она только что победила.
Не я.
Блядь.
Я поворачиваюсь к королям.
Четыре пары глаз, и все они, кажется, не так удивлены, как я, тем, что Амабелль не сдалась. Неужели я недооценил тебя? Что нужно сделать, чтобы наконец сломить тебя?