– А где Сильвано? - небрежно спрашивает Зейн, надевая свои белые кроссовки, которые он, по какой-то причине, снял во время секса.
– Хороший вопрос, - рычу я. – Если собираешься допрашивать Риса, найди Сильвиана внизу и возьми его с собой.
– Зачем? Чтобы прочитать Рису лекцию?
Я пренебрежительно кривлю уголок рта.
– Не тупи и шевелись!
Зейн закатывает глаза и спокойно направляется к двери. Он меня не боится, и это меня раздражает. Мы уже слишком хорошие друзья. Знаем темные мыли каждого. Любой секрет, каким бы дерьмовым он ни был. Мы делим девушек. Смотри, как мы занимаемся сексом.
Черт, я не должен удивляться, что он меня не уважает.
Перед тем как уйти, он снова поворачивается ко мне, и его лицо Микеланджело кривит губы в знающей ухмылке.
– Ты ведь понимаешь, что отправить меня и помешать Рису выиграть - это уже не пари, верно? Думаю, тебе стоит дать нам шанс.
Он выскальзывает за дверь, прежде чем я успеваю на него закричать.
Он, конечно, прав. Я играю нечестно.
В этом году ты все изменишь.
Все становится серьезнее.
Но я не могу с этим бороться.
Черт. Что в тебе такого?
Я беру стакан, который оставил Зайн, и верчу его, чтобы проверить, не подсыпал ли он в него наркоту. Не думаю, что он это сделал. Ему можно было доверять. Он наркоман, один из таких, в ком этого не замечаешь.
Когда я сажусь за стол, на котором мы незадолго до этого трахали Рэйчел, я все равно улыбаюсь. Я не могу не думать о том, как Амабелль смотрела на меня, когда я трахал эту азиатку в рот. Было бы совершенно напрасно, если бы мы съели их и выплюнули обратно, не воспользовавшись возможностью насладиться ими.
Когда Амабелль флиртует с Рисом, она так же проста, как и все остальные. Но мне не нужна еще одна, которая сразу же сойдёт с ума только потому, что я с ней мил. Нет.
Ты будешь хотеть меня, даже если ненавидишь.
Джексон
Что бы ты ни задумала с Кресентом, я знаю, что он позволил тебе усыпить себя, как жаждущая смерти муха, попавшая в паутину. Ты другая. Ты смелая. Ты отмахнулась от любого предупреждения, как от щита.
Но я научу тебя, что значит не слушать то, что тебе говорят о нас.
Я дам тебе попробовать.
Небольшая закуска а-ля Джексон Тирелл.
Тебе нравится?
8 МЭЙБЛ
Ближе к ночи бас теряет свою остроту. Стук замедляется, и все в комнате вяло двигаются взад и вперед, хотя музыка держит нас в плену своих струн и позволяет нам падать в водоворот, втягивая нас обратно.
Мне это нравится.
– Эй, красавица.
Мурашки пробегают по моей шее. Холод внезапно сменяется жаром, когда палец скользит по моей обнаженной руке, нежный и как дуновение в безветренную ночь.
– Кажется, тебе очень весело на моей вечеринке, - шепчет голос мне на ухо. Вскоре после этого я чувствую, как губы касаются мочки моего уха, и лед внутри меня овладевает всеми моими конечностями.
– Проваливай, Рис! - кричит ему Харпер, но я ловлю ее взгляд и даю ей понять, чтобы она остановилась. Она должна довериться мне. Она должна позволить мне. Закатив глаза, она, кажется, выполняет мою просьбу и, как по волшебству, исчезает за двумя вспотевшими телами. Затем она полностью исчезла.
И я остаюсь наедине с Рисом.
– Ты отослала ее, - удовлетворенно бормочет он, как мурлыкающий кот, и теперь гладит пальцами левой руки по моей обнаженной руке, распространяя покалывающее тепло по моей чувствительной коже.
– И она реально ушла. Я не думаю, что когда-либо видел, чтобы Харпер кого-либо слушала.
– Вы двое дружите?
Он резко смеется, посылая в меня разряды электричества. Что-то в нем так сильно отличается от того, что было раньше. Он кажется мрачнее. Более трезвый.
– Я не дружу ни с кем из этих испорченных придурков.
Рис опускает губы к изгибу моей шеи, и я невольно вздыхаю. Черт. Он привлекательнее, чем мне кажется. Я не знаю, подхожу ли я ему. Или это всепоглощающие чувства, которым я поддаюсь.
– Хочешь пойти ко мне в комнату?
Я киваю, даже не задумываясь ни на секунду.
Пустота распространяется вокруг меня, как вакуум, когда он отпускает меня и молча идет сквозь толпу. Я следую за ним, держась за его спиной, чтобы он оттеснил в сторону многочисленных тусовщиков, и позволяю ему вести меня вверх по лестнице. Как только я добралась до конца, он исчез.