– Он что худший среди них?
Она поджала губы.
– Он ведь победил, не так ли? Это означает, что он превзошел даже Джексона в своих коварных жестокостях. То, что он только что сказал тебе у двери, что я не знаю всей правды, это точно. Но это не меняет того факта, что девушки-стипендиатки, выигравшие в последние годы, производят на меня впечатление, как будто они мертвы внутри. Не говоря уже о тех, кто чуть не покончил с собой...
– Покончили с собой? - спрашиваю я, затаив дыхание. И с ним я переспала? О Боже.
Харпер бледнеет.
– Так говорят. Двое из них пытались покончить с собой в прошлом году...
– Пипец.
Я откидываюсь на спинку и чувствую желание причинить боль Королям.
– Что такого сделали стипендиатки, что короли так жестоки?
Хотя откровения Харпер в очередной раз показывают мне, что мне не рады в Кингстоне и что вести нормальную студенческую жизнь будет практически невозможно, я не могу сдаться.
То, что она рассказывает, только разжигает во мне желание одолеть королей.
Может я смогу найти хоть одно уязвимое место, чтобы навредить им?
Может я даже смогу обыграть их.
Джексон
Нет, ты не сможешь. Никто не сможет обыграть нас. Мы не просто заносчивые парни, которым скучно.
Большую часть времени мы посвящаем достижению наших целей.
А моя цель — по-настоящему потрепать отца с его дурацким фондом, пока он не потеряет все.
Не обижайся на меня, Белль, но ты не более чем игрушка.
Маленькая, незначительная шахматная фигура в гораздо более масштабной битве интриг, ненависти и предательства.
Если я не хочу, чтобы ты победила, я не позволю тебе победить.
И неважно, насколько хорошо играет Сильвиан.
14 Джексон
Я вдыхаю дым сигары. Мой перстень отражает мерцающий свет фонарей на лужайке и ослепительные вечерние платья разгоряченных студенток, прогуливающихся по саду.
Опираясь предплечьями на балюстраду балкона, я наблюдаю за каждым подъезжающим спортивным автомобилем.
– Могу я сделать что-нибудь еще для тебя, Джекс? - спрашивает какая-то сучка, которая только что отсосала мне, впиваясь своими длинными ногтями в мою рубашку от Givenchy.
– Исчезни.
Она смотрит на меня так, словно это совершенно немыслимо, чтобы я требовал от нее подобное, и отпускает меня с театральным возгласом. Ее шаги гулко разносятся по полу, когда она выходит из моей спальни.
Она тоже не смогла помешать мне думать о тебе, так что она бесполезна.
Это не совсем моя спальня. Я почти не бываю здесь один. Если не Сильвиан дремлет на диване, то Зейн, который часто слишком обкуренный, чтобы найти свою комнату после учёбы. Раньше я водил девушек из кампуса в постель, но эта привычка исчерпалась.
Я знаю, что могу заполучить любую из них, и мне надоело это выяснять.
Мне не хватает вызова.
Игры.
Даже если это просто обычная игра между женщиной и мужчиной, в кошки-мышки, победа или поражение. Даже если бы я относился к каждой из этих гребаных студенток как к дерьму, они все равно позволили бы мне вдуть им. А я отношусь к ним, как к дерьму. Ко всем. Я мудак, гребаный придурок, каждое мое слово - ложь, а они все равно позволяют мне их трахать.
Каждая гребаная сука. Но не ты, верно?
– Кого ты ждешь?
Рис прислоняется к балюстраде рядом со мной и смотрит на подъехавший "Роллс-Ройс".
Я делаю глоток и окидываю взглядом одного из пешек, прогуливающихся под нами. Некоторые из них настолько глупы, что даже не осознают, как сильно я их ненавижу.
– О, я могу точно сказать, кого именно.
Сильвиан присоединяется ко мне с другой стороны и закуривает сигарету.
– Рост около метр семьдесят, довольно большие сиськи, задница как футбольный мяч, постоянно носит хвостик? - спрашивает Зейн. Он стоит рядом с Сильвианом, надев одну из наших масок и держа в руках бутылку виски, из которой я только что налил себе.
Ромео, также в маске, появляется рядом с Рисом.
– Да, я знаю, кого ты имеешь в виду.
– Вы, ребята, как всегда, лучше всех знаете мои фантазии.
Я выпрямляюсь и опираюсь руками на перила. Подо мной простирается мое королевство. Весь этот чертов университет лежит у моих ног.
– Но я не жду нашей Доул конкретно. Я жду, когда начнется игра.