Печалька, да? Кингстон - это антисоциальный ад проституции, и я все еще думаю, что должен быть первым, кто научит тебя там.
19 Мэйбл
Вечеринка в десять раз прекраснее, чем я ожидала. На берегу озера в нескольких метрах друг от друга расставлены жаровни на кострах. Вокруг разбросаны мешки с бобами, одеяла и полотенца. Пахнет свежим хлебом, костром и марихуаной.
Меня отправили вперед, чтобы спросить, можно ли нам присоединиться. Одна из женщин, одетая так же, как и я, но определенно не в костюм, обнимает меня в знак приветствия, но критически смотрит на моих спутников. Рис, Джексон и Сильвиан пошли со мной. Парень в маске остался у машины. Наверняка ему поручили присматривать за машиной. Как и Ромео, он кажется кем-то, кто сопровождает королей, но не имеет статуса. Кто-то, кто... служит им.
Он ничего не сказал за всю поездку.
Мы садимся у одного из костров, и Сильвиан приносит нам порцию теста. Он раскладывает лепешки на решетке над костром и, кажется, чувствует себя в этом месте так же комфортно, как и я. У меня сводит желудок, когда я смотрю, как он работает с тестом, словно готовит для нас. Я не должна влюбляться в него. Я не должна.
Рис опускается на один из мешков с бобами, а Джексон притащил откуда-то деревянный стул. По его выражению лица я понимаю, что ему было бы ниже его достоинства прикасаться к одному из старых одеял не только ботинками, поэтому он сидит на стуле, как на троне.
– Как ты выросла? - спрашивает Джексон через некоторое время. Рис передал свой косяк по кругу. Одна только мысль о том, чтобы затянуться косяком с тремя парнями... Ладно, расслабься. Контролируй свои гормоны, Мэйбл!
– Все было хорошо, пока моя мама не начала принимать таблетки, - безэмоционально отвечаю я. – Остальное вы знаете, не так ли?
Джексон горько улыбается и передает мне косяк. Наши пальцы соприкасаются на крошечный миг, и меня бьет током.
Черт. Я быстро вдыхаю марихуану в легкие в надежде, что она меня успокоит. Обычно такие вещества меня утомляют. Может, это также снимет мою нервозность?
Что я вообще здесь делаю?
С королями?
– А вы? - спрашиваю я.
– Мы? - спрашивает Джексон. – Мы не росли вместе.
– Можете рассказывать по очереди, - шутливо предлагаю я.
Выражение лица Сильвиана помрачнело. Он все еще стоит у огня и задумчиво переворачивает лепешки.
– Я вырос в частной школе - начинает Рис. – Двенадцать лет в частной школе, три года в Кингстоне. В промежутке между этим я два года служил в армии Швеции, чтобы выучить язык.
– И как там?
– Холодно и темно.
– Зимой, а летом...
– Летом тоже. Потому что тогда обычно шли дожди.
Он подмигивает и скрещивает руки на затылке.
– Знаешь, Доул, я не могу жаловаться. До сих пор моя жизнь была очень хорошей. Но никогда не стоит недооценивать свободу, которой обладает ребенок, когда ему не нужно соответствовать чьим-то ожиданиям. Чтобы достичь того, чего я должен достичь, у меня нет выбора, где учиться. Весь мой жизненный путь предопределен. Никаких отклонений, никакой альтернативы. Это не делает его плохим, но это также делает его скучным. Предсказуемым. По крайней мере, меня не заставляют жениться, как Тирелла.
Я с любопытством смотрю на Джексона.
– Тебя принуждают к этому, как в Средневековье?
– Средневековье? - с сомнением спрашивает меня Сильвиан.
Джексон больше не отвечает, он смотрит в пламя и, кажется, мысленно переместился в другое место.
– Большинство браков в Кингстоне, заключаются по договоренности, - объясняет Сильвиан.
– Твое незнание всего этого делает для тебя студенческую жизнь терпимой. Если бы ты знала, о чем на самом деле идет речь...
– Не лечи хуйню, Си, - бросает ему Рис.
– То, что он хочет сказать, - это то, на что я уже намекал ранее, Доул.
Я передвигаюсь на одеяле. Почему он продолжает использовать это слово? Ужасно. Противно, и мне это не совсем приятно.
– Ни одна чертова девушка не едет в Кингстон, чтобы учиться.
Я сужаю глаза, и он машет рукой.
– Да, может быть ты. И те немногие, кому платят за обучение, у кого есть стипендии. Но остальные?
Он поджимает губы и качает головой. ю
– Нет. Большинство из них едва сдают экзамены.
– А зачем еще им поступать в Кингстон? - критически спрашиваю я. – Если это просто какое-то предубеждение, то не могли бы вы отвезти меня обратно в кампус...