Оказалось, не просто.
Эта чудачка решила вдруг отбросить всякие условности и практически напросилась к нему в номер.
В первый момент Крамер от неожиданности даже растерялся. Да уж, подумал он, интересные тут нравы. То старушенция к нему клеится, то теперь вот девушка так откровенно предлагает себя. Это его ошарашило и разочаровало. Очень. Как если бы спелое румяное яблоко оказалось внутри гнилым и червивым. Распущенность в женщинах он на дух не переносил.
Лена вот никогда бы так себя не повела… всплыла непрошенная мысль, которую он тут же с раздражением отогнал и… принял предложение чудачки, словно назло Лене, ну и себе.
Правда потом, уже в номере, пока она плескалась в душе, пожалел, что привёл её сюда. Зачем? Что за глупый порыв? Никогда он не опускался до того, чтобы связываться с подобным сортом женщин. Вот сейчас она выйдет из душа, и он её выставит. Грубить не будет, просто деликатно сошлётся на какие-нибудь неожиданно возникшие дела. Вызовет ей такси и отправит восвояси.
Только вот полторы недели воздержания подтачивали твёрдость его намерений. Малодушно подумалось вдруг: может, всё-таки позволить себе хоть раз пойти против собственных правил? Она такая хорошенькая, пусть даже и распущенная. А как она соблазнительно прикусывала пухлую нижнюю губу. Этот жест, который в баре он принял за нервозность, теперь казался ему порочным, но таким обольстительным. В конце концов, ему на ней не жениться. Один раз можно.
Ну нет, тут же одёрнул себя Крамер. Он что, несдержанный юнец, которому от гормонов срывает голову? Нет. План прежний: он извинится, вызовет такси и до свидания.
Она очень долго торчала в душе, действовала на нервы и будоражила против воли воображение. Впрочем, с этим Крамер худо-бедно справлялся. А вот ждать он устал и заглянул в бар. И пока она не вышла, успел опустошить бокал и наполнил новый.
Однако всё пошло не по плану. Он хотел всего лишь приобнять её за плечи и проводить обратно в ванную, где она оставила свою одежду, а между делом сообщить, что ей надо уехать. Но она сначала озадачила его своим «целуй руки», а потом распахнула халат… и от решимости не осталось и следа.
Зря он всё-таки выпил. Хоть и немного, даже и не опьянел совсем, но уже размяк. Стоило только увидеть перед собой манящую и нежную девичью грудь с розовыми сосками, как пах мгновенно налился тяжестью.
К чёрту такси — последняя мысль, что пронеслась в затуманенном мозгу прежде, чем Илья впился в губы девушки.
***
Пусть он и уступил своей слабости, но зато секс был отменным. Давно такого не случалось, хоть она и вызывала у него самые противоречивые чувства. Не хотелось этого признавать, но девушка ему понравилась… как женщина.
И вроде ничего из ряда вон она не делала, но его просто уносило. Кажется, он ей даже всякие глупости шептал от переизбытка острых ощущений.
Под утро, совершенно выдохшийся и разомлевший, Крамер почти погрузился в сон. Но тут она завошкалась, засобиралась куда-то.
Илья хотел было сказать, чтобы не торопилась. Можно отдохнуть хорошенько, потом заказать завтрак или, скорее, обед в номер, а затем ещё раз повторить… или не раз. А потом можно будет погулять, например.
Но веки отяжелели, сон затягивал его как в омут, и он едва нашёл в себе силы приоткрыть глаза и что-то пробормотать на прощанье. Она всё суетилась, что-то говорила-говорила, помахала зачем-то деньгами…
А потом вдруг его точно током прошило. Деньги? Она оставила ему деньги за то, что он с ней спал? Это что же получается — кем она его считает? Сон мгновенно как рукой сняло. Будто на него воды ушат вылили. Нет, не воды — грязи. Так стало гадко…
Даже после того, как он выставил вон эту ненормальную, его ещё долго не отпускало. Он и сам не понимал, почему это настолько сильно его задело. Мало того, что весь день он негодовал, так и на следующее утро встал злой как чёрт.
Впрочем, он знал, куда эту злость направить. Ему поставили задачу привести дела в филиале в порядок? Так будет вам порядок. Держитесь, тунеядцы!
***
В офис Крамер приехал с боевым настроем, как на войну.
Местные дамы встречали новое лицо очень радушно, но это ничуть не убавило его воинственности. На восторженные взгляды и тёплые приветствия он отвечал сухим и холодным «здравствуйте». На кокетливые расспросы советовал заняться работой. И не прошло и часа, как он прослыл мизантропом.
Ну а в девять утра Крамер окончательно убил у своих коллег все надежды на свой счёт.