Ясно.
Реки алкоголя, кто-то зажимается прямо у стенки, а во главе стола восседает виновник торжества.
В одних штанах и с широченной улыбкой. Рядом с ним какие-то парни, но вид у них поскромнее. Они хотя бы одеты полностью!
А рядом извиваются девицы, на которых Агеев не смотрит, он просто ржет как конь педальный, запрокинув голову и натянув мышцы шеи. Я мимоходом замечаю выточенные кубики пресса, и тут же выписываю себе смачную оплеуху.
Направляюсь прямо к нему, и когда наши взгляды схлестываются, у Агеева на лице рисуется вожделенное выражение, что хочется размазать кулаком по самодовольной роже.
— Малыш, ты пришла, — встает и направляется ко мне, пока я собираю все силы, чтобы кулаком заехать ему по лицу.
Он перехватывает меня за талию и прижимает к себе, пока я пытаюсь дотянуться до всего, по чему я могу ударить.
— Отпусти меня — это раз! А два выключи свою шарманку!
— Знаешь, я готов выполнить любую твою просьбу. Вообще любую, но при одном условии, — наклоняется ко мне, практически касаясь носом моих губ. — Поцелуй меня, и все закончится прямо в данный момент, — переводит на меня проникновенный и пробирающий до нутра взгляд.
Что он себе возомнил? Отпираюсь и пытаюсь вырваться из крепкого захвата. Но руки скользят по огненной коже, хоть я и впиваюсь ногтями в накаченную грудь.
Не хочу, не буду.
— Ты больной извращенец!
Касается моей щеки своей и шепчет утробно в ухо:
— А давай ты сделаешь то, что боишься? Вдруг тебе понравится настолько, что захочешь продолжать?
Ужас стекает по коже ледяным потом. Я пытаюсь не потерять контроль, пытаюсь сохранять спокойствие. Ну что он сделает? Не изнасилует же! Он наглый, но не ублюдок.
— Отпусти по-хорошему, Агеев, закрой этот бедлам, и у тебя не будет проблем.
— Опа, зашла с угроз. Это мы любим, детка. Но только ты не учла, что я очень плохой мальчик, — он закидывает меня, вопящую от немыслимого возмущения, на плечо и уносит куда-то. Мой мир переворачивается буквально и фигурально…
Я стучу по упругой заднице, впиваюсь ногтями в доступный мне отрезок спины, налитой мышцами. И покрываюсь седьмым потом, ведь сил уходит немыслимо.
— Я напишу заявление, я буду жаловаться, я скажу папе!
— Моему или своему? Мой похвалит, а твой поймет!
Он заносит меня в комнату, где намного тише, чем в моей квартире! КАК?!
Опускает на ноги, и я тут же метелю Агеева по лицу, по груди, и вообще по всему!
— И кстати, вход на мою вечеринку был олмост нюд, ты же как луковица сюда заявилась. Давай исправлять, — перехватывает мою голову и с силой впивается в губы.
Глава 19
Маша
Сминает до боли губы, сдавливая прессом своих. Перед глазами взрывается фейерверк.
Меня бросают с обрыва в холодное буйство реки, а там я погружаюсь на дно, после чего проваливаюсь еще ниже, куда-то, где очень жарко. Кожа покрывается мелкими бисеринками пота.
Меня ударяет мелкими разрядами с каждым движением губ, рваным дыханием и ласкающими прикосновения языка.
По вене пускается адреналин, в мыслях случается короткое замыкание, в котором я теряю способность мыслить здраво.
Он трогает, он нежно ласкает, он вообще везде и всюду.
Руки, бедра, талия, пробирается пятерней под пижаму и накрывает живот, отчего я мгновенно начинаю дрожать, испытывая трепет и неподвластное желание продолжать.
Мысли путаются, а Агеев нет.
Прежде, чем я успеваю среагировать, он подхватывает меня на руки и сажает на высокий стул и углубляет поцелуй.
Губы мягко сминают, язык ныряет глубже, обволакивает грубой нежностью, после чего я просыпаюсь как от кошмара, отрываюсь и понимаю, что давно лежу на плоской поверхности, а Агеев давит на меня сверху голым торсом, в который я плотно впиваюсь руками, едва ощутимо лаская выгравированные кубики пресса.
Давление бьет в виски бешеной пульсацией. Губы Тимура перед моими глазами блестят в приглушенном свете комнаты.
В нем все сорок градусов.
Вот теперь ушат ледяной воды обливает меня с головой.
Отталкиваю от себя Агеева и пытаюсь восстановить дыхание, пока губы словно побывали в аду. Да я сама вся оттуда.
Но он меня обнимает и кладет голову мне на плечо, поворачиваясь так, что губами касается шеи
Разгоряченную кожу льдом обдает. Я прихожу в чувства быстрее, чем могла бы.
— Ты что…делаешь, — сипло верещу, сопротивляясь. Агеев меня удерживает в полсилы, и это чувствуется, но даже такой слабый напор я не могу одолеть.
— Я тебя целую, а ты отвечаешь, пижама, кстати огонь. Но я бы лучше посмотрел на тебя без нее, — произносит упираясь в мои ноги руками. Я встаю с воображаемого постамента собственной глупости и дрожащими руками пытаюсь закутаться в халат.
Он меня поцеловал.
Меня поцеловал студент.
Нет, даже не так. Меня зажал Тимур Агеев, понес на руках хрен пойми куда и поцеловал развязно в губы, после чего у меня все тело вибрирует от отголосков проступающего возбуждения. Губы чувствительно покалывает, а грудь вдруг становится больше.
Касаюсь губ пальцами и понимаю, что я не оказала сопротивление. Я не сопротивлялась ему сразу, я точно…точно…отвечала?
В ужасе смотрю на самодовольное лицо Агеева и мечтаю размазать эту улыбку к чертовой матери. Он показушно подмигивает мне и играет мышцами, приподнимая руки, чтобы меня обнять. Но в этот раз я быстрее уворачиваюсь.
— А знаешь что? Знаешь?
Отрицательно машу головой и устремляюсь к двери. Бежать отсюда надо, как можно скорее. Это была очень глупая идея снова идти разбираться с ним один на один.
Надо было просто остаться дома и пытаться уснуть как есть, но мое чувство справедливости в конечном итоге приводит меня к большим проблемам!
Ужас нагоняет, я хватаюсь за ручку, но дверь заперта, а со спины меня к этой двери прижимает Агеев, томно дыша в ухо:
— Теперь я понял одну вещь: я тебе нравлюсь, даже если ты запрещаешь себе даже мысль об этом.
— Нет! Ты мне не нравишься! Ты не можешь нравиться адекватной девушке, потому что ты олицетворение всего самого ужасного, что может быть в парне, ясно тебе? Отталкиваю его от себя, тяжело дыша. Мне не нравится Агеев. Не нравится. Не нравится! Это сюр!
— Ты отвратительный! Ты мерзкий! Ты противный.
— А еще охуенно целуюсь, что даже ты ответила мне, мерзкому, отвратительному и противному, — облизывается и наклоняется ко мне с широченной улыбкой, укладывая руки по обе стороны от моей головы.
Сдавленно дышу, чувствуя страх. Что он себе позволит?
Позволит ли лишнего.