Запаха спиртного нет, но я точно помню, что он что-то пил в компании.
— У меня на тебя стоит, — похабно ржет в лицо и гладит по щеке. Я резко поворачиваюсь в сторону
— А у меня на тебя не стоит.
— Пиздишь как дышишь, а дышишь часто…, — упирается носом в мою щеку, я делаю глубокий вдох и всю силу вкладываю в последующий удар коленом по одному месту.
Промахиваюсь, потому что Агеев успевает перехватить меня и повернуть спиной к себе, чтобы прижаться максимально близко.
— Пошел к черту! — рычу злобно.
— У тебя оргазмов давно не было, вот почему ты такая злая, да? Или подожди, неужели вообще не было? Вот почему ты такая сучка…блядь, я-то думал, что ж такое. А тебе просто небо в звёздах не показали!? Маленькая, ты не грусти, это приятно, ты будешь визжать так, что мы разбудим всех соседей. А пока я тебя отпускаю, чтобы ты легла в свою кровать, — ведёт рукой вдоль бедер, и я сжимаюсь вся. — Закрыла глазки и почувствовала наш звериный поцелуй, в котором ты открыла ротик и впустила меня, отвечала своими сладкими губами, отчего у меня мгновенно встал. Лежи и чувствуй, как я накрываю тебя своим телом и упираюсь бедрами туда, где у тебя сейчас влажно.
Ужас стекает по спине.
Агеев больше не делает ничего
Он просто шепчет слова, от которых в горле образуется ком.
А затем легко и просто отпускает, открыв дверь и позволив мне уйти.
Я вылетаю из квартиры как ошпаренная и прямиком к себе, закрываюсь на все замки и оседаю по стенке на пол.
В ужасе смотрю на свое отражение в зеркале.
Я поцеловались с Тимуром Агеевым.
И хуже всего то, что мне это…понравилось.
Глава 20
Агеев
Она меня столько раз пиздила, что я уже могу писать заяву в полицию за жестокое обращение с животными. Ору в голос. Облизываюсь, как объевшийся сметаны кот, и смотрю за тем, как Маша ударяет по газам, чтобы побыстрее смыться из моей квартиры.
Серьезно, детка? Думаешь, что я такой размазня, что смог бы не предусмотреть все? Или ты думаешь, что сейчас ты ушла, потому что у тебя получилось сбежать, а не потому что я позволил тебе уйти?
Поправляю дружка в штанах и чувствую досаду. Вот сейчас бы продолжить начатое, а не играть в великодушного рыцаря в сверкающих доспехах.
Визжит, сопротивляется, но в рот пустила. Отвечала даже очень напористо. Пиздец как накрывает от простого поцелуя.
Словно упился в слюни, а я и капли в рот не брал, только ждал, когда же мою бомбанет.
И как же круто ее бомбануло. Расплываюсь в довольной улыбке на всю харю, что вот-вот треснет от напряжения.
Ну что ж, теперь все дело пойдет в разы проще. Намного проще.
Выхожу в зал и перехватываю микрофон у диджея. Собственно, моей девочке надо поспать, а нам закругляться.
— Ребят, туса заканчивается.
Народ вопит, мол, че? А через плечо. Сказал, что финита ля комедия, значит финита ля комедия.
— Агеев, бля, ты нормальный?
— Не, я кончелыжный, — ржу, приставляя к виску палец, якобы воображаемый пистолет.
— Та ну тебя!
Народ недовольно бурчит, кто-то думает, что я шучу. А я нихуя не шучу. Во-первых, уже полпервого ночи, во-вторых, мне мои связи в полиции намекнули, что сраку мою прикрывать будут ровно до часу ночи. А дальше приедут и упакуют всех. Вне зависимости от фамилии, связей и умения пиздеть.
Провести ночь в участке я не горю желанием, ну разве что Маша со мной будет. Этого не будет, так что… Аля улю, всем домой, по койками спать.
— Кто тусу на середине кончает? Не умеешь, не берись!
— Евдокимова, тебе ли пиздеть. Иди давай домой, а то батя тебя опять искать будет после загула.
А ещё мне звонить, как будто я самый главный организатор тусовок. Да, бывает, но не так часто, как она свинчивает на них.
Пока все расходятся, я понимаю масштаб катастрофы. Начиная от обрыганной ванной комнаты и кончая общим запахом.
Черт, они тут пробыли пару часов, как можно было так ужраться за это время?!
Черт, это все клининг, и только клининг. Благо у меня две ванной комнаты, одна примыкает к моей комнате и доступна исключительно мне.
Феноменально удачное решение, как по мне.
Заваливаюсь спать после душа, а в мыслях, конечно, моя гуляет без остановки. Там мы давно продолжили тот безумный поцелуй на столе. Собственно, там мы продолжили так, что мне бы теперь опять сходить в душ, чтобы закончить дело нормально.
Онанизмом я не занимался лет с шестнадцати, так что сейчас мне охренеть как сложно.
Втыкаю в потолок и вибрирую от перенапряжения.
Так, надо продумать план по завоеванию Славской. Она очень хочет быть моей, но пока еще не в курсе об этом. Надо открыть глаза на этот примечательный факт!
Цветы, кино, домино…все детское. Что надо настоящей принцессе?
Ой много чего надо, но начнем с простого.
Заботы.
Ее мудик не особо парится, а я буду. Потому что я что? Я мужик.
До утра сплю урывками, если это вообще можно назвать сном. Просыпаюсь потный, злой и неудовлетворенный.
Сегодня я просто обязан прикатить на пары, даже если очень не хочется. У меня же первый английский, а я теперь собираюсь быть исключительным студентом.
И вот ровно в семь утра я выхожу из подъезда и начинаю ждать Славскую. Зная ее, она могла, конечно, и в шесть по газам дать, но не будем о грустном. Мне надо ее перехватить.
Стою жую губы. Курить хочется. Черт, а у меня нихуя нет.
Напряжено так стою, потому что не додумался тепло одеться, я ж дохуя крутой, все на футболке да кожанке, а тем не менее на улице не май месяц.
В семь пятнадцать слышу отдаленный звук шагов. Быстро топает, точно Славская, но подъездная дверь отскакивает в сторону, и на улицу высыпается малыш с рюкзаком, больше чем он сам.
Блядь! Я уже приготовился, а это не она.
Так случается трижды. Бедная малышня, кому эти чемоданы за спиной нужны?! Ужас какой!
И когда я чуть переключаюсь на окружающую среду, из подъезда выпархивает Маша, укутанная как капуста. Улыбаюсь и перехватываю ее за руку, почти кружа в танце. Она от неожиданности вскрикивает, а потом видит меня и краснеет уже явно не от злости. мы ведь в курсе от чего.
— Опять ты! Маньяк!
— Эм, приветики, а я тут жду тебя. Ты же обзываешься. Но мне нравится, продолжай.
Вырывает руку и фыркает, в глаза не смотрит. Стыдно? Или боишься, что может начаться дальше.
— Отстань от меня, Агеев. Я скажу своему жениху, и он… — дует щеки, дует губы, взгляд мечется. Да…очень страшно.
— Обоссытся?
— Он сделает тебе очень больно!
Серьезно? Ржу в голос, пока иду за Славской. Она же решила устроить гонки на ногах, иначе не назвать. Только не учла, что я повыше буду, ноги подлиннее и силенок поболее.
— А ты ему расскажешь, что отвечала на поцелуй, или это останется только между нами?