Маша в шоке, а мы все также стоим в проходе, пока они идут к нам навстречу. Целуются, обнимаются, за руки держатся. Ясно…
— Ты только не плачь, ладно? И не стой изваянием. Давай я помогу тебе, ты только не испорть ничего, малыш. Все хуйня, слышишь? Я тебе сразу говорил, что он не але. Ну не але, а даже больше, чем не але. Какой-то пиздец, малыш, слышишь? — тормошу ее за ледяную руку, и она не сопротивляется в ответ, что пугает ничуть не меньше, чем ее молчание, от которого внутри все скукоживается.
Все-таки когда Славская бесится и пиздит меня, это признаки жизни, а сейчас она как будто отключилась от приборов жизнеобеспечения.
Я все беру в свои руки и выхожу вперед, перехватывая ее слабую ручку так, что теперь она прижата к моему торсу. Чуть ниже сердца, просто чтобы не тянуть ее вверх.
Поехали, поця. Сейчас будет красиво, прямо очень.
Оно и так красиво, конечно.
Когда жених, мать его етить, замечает нас, я отлавливаю себе на мысли, что он сейчас обоссытся от страха. Такой ужас в глаза рождается, что я вам клянусь, у меня такого взгляда даже в три года было, когда я крал шоколадки с кухни, а мамка ловила меня на горячем.
Он того гляди и в обморок упадет от увиденного, чего не скажешь о Славской. ОНА СМОТРИТ как на говно, и только на дне ее волшебных глаз плещется разочарование.
Ну же, детка, это лучше, чем слезы.
Я чертовски сильно рад, что она не рыдает, пиздец как. Словами не описать!
— Маленькая моя, ну что, мы пойдем, да? — нарочито громко произношу, обращаясь к своей. Маша начинает дрожать, а меня заводит не по-детски ситуация, в которой я теперь в открытую могу заявить о своих правах.
— Маш, это не то, что ты подумала, — додик моментально говорит самую избитую фразу из всех, а я, не долго думая, поворачиваюсь к Славской и целую сладкие губы. Че зря пиздеть?
Тимур
Какой-то самой калечной частью своего атрофированного ею мозга я допускал мысль, что меня огреет по фаберже.
Но вместо этого Славская открывает рот и впускает меня, второй рукой обхватив за шею. Пиздец!! Нет, я понимаю, почему она это делает, и не тешу себя надеждами, но я также уверен, что она получает максимально много наслаждения, хоть и пытается сделать вид, что я ей как корове седло.
Перехватываю за талию и включаюсь сильнее, забывая, что я вообще-то мокрый, и вовсе не так, как взмокла моя.
Пальцы проворно поддевают кофточку, и я глажу мягкую кожу поясницы, надавливая на те самые точки, от которых у девочек ноги подкашиваются, превращаясь в кисель.
Но сейчас в кисель превращаюсь только я, а это не очень охуенный такой вариант, потому что я в него никогда не скатывался.
Всегда от меня млели, а не чтоб я.
Это че такое вообще?
Хмурюсь, но продолжаю зацеловывать и проталкивать язык в манящий рот. Пиздец же, накрывает!
Она меня показательно гладит и прижимается, на что я как порядочная сволочь реагирую как и положено в таком случае. Всегда готов. На все готов.
Опускаю руки на ягодицы и массирую, пока перед глазами у меня у самого звезды не загораются от восторга и желания наплевать на всех и вся, запрыгнуть на мот и угнаться куда подальше, нет, не подальше, а поближе, к моему дому, где мы все это дело и закончим.
Я отрываюсь от реальности, как чокнутый, дорываюсь до сладкого и вообще теряю контроль, перехватываю Славскую на руки и спускаясь жадными поцелуями по щеке, на что она прощупывает меня.
— Мстишь мне? Это детское поведение.
Что?
Что?
Маша смотрит мне в глаза таким взглядом, от которого хочется горы свернуть.
Отворачивается и прячет руки у меня на груди, сложив их комочком.
Поворачиваюсь и бросаю дерзкое:
— Лошпендрон, чеши отсюда, пока я добрый. А то портишь воздух, и свою…девушку забери. Увижу рядом с Машей, оторву кадык. Как тебе перспектива?
Он переводит на меня боязливый взгляд, потом заглядывает так, чтобы увидеть Машу.
Она отворачивается и встаёт спиной, удерживаясь явно из последних сил, чтобы не заплакать. Вижу по дрожащей губе, которую всосал пару мгновений назад.
— Разговаривать больше не о чем. Я все увидела, ты всё увидел. Прости, прощай.
Славская срывается с места быстрее, чем я успеваю среагировать. И топает в сторону сто. Сейчас как сиганет в машину в возбужденном состоянии, и кому это надо?
— Вкус у тебя испортился. Прошу прощения, — ляпаю только так и бегу за Машей. Нет, я понимаю, что это неприятно. Ну скажет разнести ему ебало, разнесу. Мне что?
За мной не заржавеет.
Но собственно зачем, если мусор вынес себя сам??
Славская забирает ключи у механика и пытается сесть в машину, а я блокирую попытку, чуть ли не преодолев марафон до нее.
— Давай не делать вид, что мы только что плюшками баловались, — ржу, а парни вокруг начинают улюлюкать. — Пацаны, уши закрыли, семейные разборки, — вскидываю руки и ловлю полное согласие парней.
Ребята тут адекватные.
Славская кусает и облизывает губы.
Моя девочка.
— Пойдем поговорим.
Протягиваю руку и терпеливо жду, но Маша так и смотрит на меня волком и глаза при этом заплаканные.
Может не сильно, может я себя накрутил
В грудине кислота разъедает все. Ну же, малыш, глянь на меня и все будет хорошо. Но она больше не смотрит. Прячется за густой ширмой волос.
Глава 26
Маша
Меня все еще трясет, как припадочную. Поверить глазам своим не могу, да и мозг отказывается воспринимать. Будем честны перед собой, Мария Славская, вас жених вам изменяет, может даже очень давно это делает. Получает при этом удовольствие! Это стоит подчеркнуть! Обвести и сжечь!
Еще и Агеев наглый свидетель всему происходящему. А что я делаю? Включаюсь в его игру, в которой я выйду исключительно проигравшей стороной по всем фронтам! Начиная от моральных и заканчивая…да заканчивая вообще всем. Боже мой.
Ну хотя бы не прикидывайся, что тебе не понравилось с ним целоваться, потому что твоя совесть не в доле, она в курсе, как тебе понравилось!
Не могу унять грохочущее сердце и собрать ноги до кучки, они расползаются.
А Тимур так и стоит передо мной полуголый и мокрый с ног до головы, и я вообще все вижу, просто все, от этого мне еще стыднее.
Агеев отводит меня в сторону, и я позволяю. Вокруг куча людей и все они слушают, о чем мы говорим. А парень еще при этом голый, и я просто повторяю себе это как дура, словно это легко забыть!
Перед глазами кадрами проносится встреча с моим родным человеком, вернее, не так, тем, кого я считала родным.
— Ты хочешь сказать, что сейчас мне ляпнешь чет типа “спасибо, что помог отомстить”? — злобно выдает, впиваясь в меня бешеным взглядом.
Но правда в том, что я понятия не имею, почему на самом деле ответила ему. Кусаю губы и сдавленно дышу, не отвечая на прямой вопрос. он простой! Этот вопрос чертовски прост! Но я не могу…выдавить из себя ни слова, меня только бросает в ледяной пот.