Так просто же, Славская. Скажи ему, что да, ты просто отомстила, просто…все ведь просто, мать вашу!
Агеев прищуривается, а затем ухмыляется, безошибочно считывая мои недвусмысленные реакции, коих в избытке.
— Это ничего…не значит, — отвожу взгляд в сторону, но Агееву хоть бы что.
Он меня за подбородок к себе поворачивается и толкает к нише, где мы полностью сокрыты от посторонних глаз.
— Да что ты? Типа отомстила, да?
— Агеев, — предупредительно повышаю голос, чувствуя бешеный стук сердца.
Я делаю едва заметный шаг назад
— Ты мой студент, я твой преподаватель. На этом все. Там у выхода я просто не сообразила, потому что была расстроена.
— О да, так расстроена, что засунула язык мне в рот и с радостью отполировала его, — наклоняется ближе.
— Закрой рот! Ты накинулся на меня! — несу полный бред. Я сама это чувствую. Внутренности плавно растворяются на раскаленном огне.
— Малыш, ты ведь понимаешь, что сопротивление бесполезно. Даже не так. Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее я тебя хочу, — он вальяжно упирает руки в стенку по обе стороны от моей головы и облизывается.
Меня бросает то в жар, то в холод.
— Ты просто расслабься уже и наслаждайся.
Проводит языком по щеке, а меня начинает трясти уж вовсе не от гнева. Клеммы обрывает, и я срываюсь в пропасть собственных противоречий.
Не посмеет! Не посмеет так себя со мной вести!
— Нагленыш! Невыносимый тип! Просто невозможный! Да я превращу твою жизнь в ад! Я не закрою тебе ни один предмет! Ты будешь ходить на пересдачи до пенсии!
— И в этой цепочке меня совершенно все устраивает, даже больше, я с радостью буду ходить на эти пересдачи и отдавать на это все свои силы. Если что, могу отработать натурой. Уверен, тебе понравится…
Потрясенно кручу головой в разные стороны. Перед глазами стелется красная пелена. Он совсем отбитый!
— Черта с два! Даже если мне заплатят миллион долларов наличными, я никогда не посмотрю на тебя!
— Пф-ф. И бесплатно повиснешь на мне.
Рука взметается вверх машинально. Я почти ударяю холеную наглую морду. Почти, потому что он снова перехватывает и тянет руку к своему лицу.
— Помнишь, что я говорил о рукоприкладстве? Так вот, первое китайское уже было. Оно же и последнее. Так что снимай трусики, малышка.
Пытаюсь закричать, но он затыкает мой рот своими напористыми губами, отчего мои ноги подкашиваются. От пронизывающей тело ярости меня подбрасывает как припадочную.
Кусаю губу Агеева, а ему хоть бы что. Даже не пискнул! Не оттолкнул, только прошипел мне в рот, но продолжается целовать, нет, насиловать мой рот. С горечью осознаю, что меня никто и никогда так не целовал.
Давай еще подумай о том, что он тебя волнует как мужчина, что тебе нравится смотреть на обнаженное тело, и что ты не против потрогать все эти выгравированные кубики Аполлона.
Давай-давай, скажи, что он тебя не волнует после всего этого! А-а-а! Хочу кричать! Нет.
От этой простой истины хочется рыдать белугой. Царапаю слегка влажное тело, но утопаю в этих действиях, ведь Агеев весь теплый, как солнышко…
Тимур проводит языком по моей нижней губе и мягко отрывается, упираясь лбом в мой. Ноздри широко раздуваются, рот трогает звериный оскал. самодовольство так и прыскает из него
С ужасом смотрю, как по губе расплывается алая кровь. Надеюсь, он не более ничем! Господи! Меня только это сейчас волнует, да? Не то, что я целуюсь уже который раз со своим студентом, и минимум два раза из трех отвечала ему в этом безумии.
— Давай начнем сначала. Ты теперь свободная девушка, а я свободный парень. Буду ухаживать и все такое прочее. Разрешения не спрашиваю, потому что это само собой разумеющаяся вещь, знаешь ли.
Внутри лавой разливается сожаление, а может и горечь, или все вместе. Ну вот, он сейчас весь такой благородный, ухаживать за мной будет. Вот так просто, как будто я его подружка.
А не преподаватель!
— Не знаю, отпусти, — толкаю его, но это как если бы я толкала бетонную стенку.
— Неправильный ответ, и чего трусики не снимаешь? Ладно, потерпим до дома. Кстати, че там на ужин будет? Я порядочная сволочь, принесу продуктов. Нос твоих рук хоть яд, как говорится.
— Ты вообще берега попутал.
— Не, это ты попутала. Перед тобой охуенный мужик, который не собирается тебе изменять, а ты сейчас придешь домой и будешь страдать по долбоебу. Где логика? Сдохла в конвульсиях, — последнее шепчет, упираясь губами в ухо.
— Пусти.
— Не могу отпустить, ты мне очень нравишься. И я тебе нравлюсь. Мы оба в курсе. У тебя соски встали, у меня член. Мы почти квиты, сечешь?
Наглец! Подлец и просто невыносимый тип! Зажмуриваюсь, опуская голову. Почему он такой? Слишком?!
Агеев меня отпускает, предварительно облапав. Сбегаю так быстро, словно бегу кросс. Проходя мимо работников СТО, прячу лицо в волосах, чтобы не видеть своего позора в их реакции на наше с наглецом поведение, недостойное и очень провокационное.
Я вдруг осознаю, что все мои мысли заняты сейчас вовсе не изменой жениха, а Тимуром Агеевым, далеким от идеала парнем, что сводит меня с ума.
Расплатившись за работу, ухожу к машине, ощущая, что меня все же “пасут”. Ну естественно! Агеев бы не оставил меня в покое, даже если бы я сказала ему, что пересплю с ним.
Он упирается голым плечом в стенку, к которой меня прижимал, складывает руки на груди и терпеливо рассматривает звериным взглядом охотника.
Черты лица заостряются, а на лицо вдруг опускаются тени запретного. Он жадно облизывает губу, которую я прикусила, и проводит по ней большим пальцем, очевидно, стирая кровь.
Меня трясет от этого взгляда, но даже когда я сажусь в наглухо тонированную машину, я ощущаю на себе вязкое тепло, ведь он все равно смотрит точечно на мое пунцовое лицо.
До самого дома меня не покидает ощущение, что за мной продолжают следить, ведь щеки горят как после ожога. А губы и вовсе представляют открытую пульсирующую рану.
Как будто их клеймом обожгли, а на деле, всего лишь Тимур Агеев много раз их целовал до состояния изнеможения.
И только дома, когда руки дрожат чуть меньше, я иду в ванную и умываюсь, но мне все равно кажется, что запах Агеева всюду. Он в меня впитался. Насквозь…
Телефон, естественно, разрывается…и это то Агеев, то мой уже бывший парень, я же только смотрю на то, как сменяются имена входящих звонков. Затем и сообщения льются бесконечным потоком.
“Не вздумай мириться! Не спи с ним, блядь. Только со мной спи”.
Строки обжигают осознанием того, что он уже настолько имеет власть надо мной. Откладываю телефон и чувствую, как по телу скачут мурашки.